— Мне так привычнее, — отозвался соратник «мастеровых», но капюшон длинного плаща все же снял. — Вы хотели меня видеть?
— Не столько видеть, сколько спросить, — нахмурился Александр Ранк, потирая колено, внезапно стрельнувшее острой иглой боли. Еще одна память о более успешном, почти удавшемся покушении. — Почему взрыв произошел так рано? — он даже не пытался скрыть охватившее его раздражение, да и боль в старой ране настроение не улучшала.
Все должно было пройти не так. Давать «мастеровым» возможность взрывать фольхстаг, тем более, когда и сам в нем находился, он точно не собирался. Как и устраивать бои в городе. Заговорщиков планировалось схватить в самый ответственный момент, перед очередным заседанием.
— Комитет узнал, что на внеочередном заседании соберутся все сливки, включая… — несостоявшийся горный инженер выразительно ткнул пальцем в потолок. — И распорядился ускорить акцию.
— Ты обязан был об этом сообщить!
— Как⁈ Я не мог и на секунду отлучиться! — вскинулся отвечавший за подкоп «мастеровой». — Да что там отлучиться! Мы спали по два часа, чтобы успеть закончить эту проклятую минную галерею. Повезло еще, что мои соратники были так заняты, что не проверили герметичность бочек с порохом, а в канализации было довольно сыро. Так что под фольхстагом рвануло чуть больше половины заряда. Это слишком мало, чтобы полностью разрушить здание. Я все рассчитал!
— Наглец! — с нотками восхищения и осуждения выдохнул маркграф. История выглядела такой складной, что было сложно к чему-то придраться. — С огнем играешь!
— И уже давно, — согласился бывший студент, отчисленный с последнего курса за неблагонадежность. Подумаешь, поймали с парочкой запрещенных прокламаций! — С тех пор как повелся на щедрые посулы ваших людей. Надеюсь, вы честно выполняете свою часть сделки? — резко посерьезнел фальшивый «мастеровой».
— Род Ранк всегда платит свои долги. Твой младший брат и сестры устроены в лучшую гимназию Железной марки. Полное содержание, а на совершеннолетие каждого из них ждет крупная сумма. Хватит, чтобы оплатить учебу или открыть собственное дело. Вернее, и на то, и на другое хватит — все, как мы и договорились, — подтвердил маркграф.
Шелерг перевел дух и заметно расслабился. Конечно, слова — это просто слова. Но Александр Ранк ни разу не был уличен в обмане. По крайней мере, в таком мелочном.
Идеалы борьбы за справедливость и лучший мир как-то резко отходят на второй план, когда ты оказываешься без поддержки трагически погибших родителей с тремя малыми на руках. Да еще в твоем личном деле особая отметка, не позволяющая получить приличную, а значит и щедро оплачиваемую работу.