— Опять что-то не так? Ты думаешь, не получится?
— Уверен!
— Но почему? — закричал он, вскинув руки вверх. — Это же так просто…
— Вот потому что просто, потому и не получится, — сказал я и пояснил: — Понимаешь, наш беспилотник слишком лёгкий для той отдачи, что есть у огнестрельного оружия. После выстрела он, если и не развалится на куски прямо в воздухе, если не упадёт после того, как его перевернёт вниз пропеллерами, то обязательно потеряет ориентацию в пространстве и, возможно, повредит часть систем управления и подачи энергии. По сути, наш «Семицветик» — это просто набор тонких планок и деталей, скрученных небольшими винтиками. И на всё это установлены четыре маленьких моторчика и пластмассовые винтами. Вот и всё. Это хрупкая конструкция, которая не сможет выдержать резких экстремальных для себя нагрузок, а потому после первого же выстрела просто сломается.
— Гм, а если бы он был тяжелей?
— Тогда бы он не смог взлететь. Двигателям попросту не хватило бы мощности поднять серьёзную массу. Этот дрон, кроме своего веса и веса питающего его аккумулятора, может поднять лишь определённую нагрузку. И выбор человека, кто им управляет, — чем его нагрузить: бронёй или оружием. Ведь в военной истории человечества всегда ведётся борьба между мечом и щитом. И тут всё то же самое — броня или огневая мощь.
— А в вашем времени были дроны, способные поднимать больше и при этом быть бронированными? — спросил он, глядя на меня с интересом.
— Были. Но это долгий разговор. Главное, что сейчас у нас под рукой таких нет. А это значит…
— Это значит, что нам предстоит достать боезапас для дрона, — на этот раз закончил за меня Кудрявцев.
Меня порадовало, что мы стали мыслить в одной системе координат, и я кивнул:
— Только понять бы теперь, где нам его взять.
Идея
Активировав дрон, первым делом я повёл его на восток — проверить, что происходит в деревне, из которой освободил Сергея. Поднялся более чем на два километра, спрятался за облаками и осмотрел местность «всевидящим оком» — и саму деревушку, и её окрестности. Активности не наблюдалось, как и у сгоревшего дома предателей тоже. Вывод напрашивался сам собой: немцы или полицаи уже провели расследование и решили, что ничего серьёзного не случилось. Это было странно, ведь даже если бы те, кто вёл расследование, предположили, что произошёл несчастный случай и находящиеся в доме могли случайно сгореть от пожара, то тело мерзавца, которого Кудрявцев прибил прикладом, никак нельзя было выдать за самоубийство. Но факт оставался фактом — ни патрулей, ни облав, ни прочёсываний деревень и лесов видно не было. Следовательно, скорее всего это означало, что операция по освобождению прошла полностью успешно, и последствий для нас, во всяком случае пока — не последует.