Никто с этим естественно спорить не стал и выбрав место посадки приземлил как можно мягче когда-то величественного, а теперь жалкого и разбитого исполина на траву.
До этого момента молчавший Лазутин, который, от произошедшего, находился в потерянном состоянии, уточнил:
— Так «Сотка-А» теперь самостоятельно взлететь уже не сможет?
— Конечно — нет. Вы же видите, что у неё только три мотора работают, — ответил за меня Кудрявцев, а потом посмотрел на меня: — Коля, но ты же понимаешь, что её там нельзя оставлять⁈
— Мы и не оставим, — успокоил я его. Резко (даже чрезмерно, что аж в шею вступило), повернулся к Анне, что управляла вторым, не получившим попаданий, октокоптером «Сотка-Б» и спросил: — Готова? Сейчас нужно будет делать сброс мин.
Та кротко кивнула и, словно бы боясь услышать правду, негромко произнесла:
— Будем уничтожать «ашечку»?
— Так другого выхода же нет, — с болью в голосе, ответил за меня Лазутин, пока я делал глоток горячего чая, что мне принесла Галина Ивановна.
Очевидно, ему было очень жалко потерять беспилотник, который помог ему влюбиться в небо и полёт, ведь бывший преподаватель уже не раз перелетал на нём по воздуху, и даже на довольно существенные расстояния. Вот он и не хотел расставаться с аппаратом, который так много для него значил. И это, если не говорить о том, что сам по себе подобный летательный аппарат, перенесённый из будущего в 1941 год, был бесценен даже в полностью повреждённом состоянии. Ведь в нём всё ещё оставались компоненты, сплавы, микросхемы, за которые практически каждый учёный в мире, без промедления был бы готов отдать полжизни. А значит, не один из экземпляров не должен был попасть в чужие руки.
Это понимали все члены отряда. Как и то, что потеря любого беспилотника имеющегося в нашем распоряжении это серьёзнейшее ослабление нашей огневой мощи. А уж потеря тяжёлого — того который мог перевозить грузы до ста килограмм и даже перекидывать по воздуху людей, была бесценна вдвойне.
— Жду приказа, — напомнила про себе Анна, вероятно уже прикидывая с какой высоты лучше скидывать боеприпас на подбитый дрон.
— И ты его сейчас получишь, — пообещал я и, поставив стакан с чаем на стол, сказал: — Только отлети немного в сторону реки, а то ненароком осколками зацепишь и без того повреждённый аппарат.
В помещении повисла тишина. Члены отряда на секунду замерли, а потом стали удивлённо переглядываться между собой.
Я не стал ждать их вопросов о том, что я собираюсь приказать делать. И ввиду недостатка времени, пояснил всё сам, прохрипев:
— Мы не будем уничтожать «Сотку-А».