Покой их дома охранял дверной молоток в виде головы быка, с массивным кольцом в носу. Взявшись за кольцо, я с силой постучал в дверь. Прислушался. Поначалу ответом мне была тишина, но затем где-то в глубине дома послышались шаги. Дверной замок щелкнул. Дверь слегка приоткрылась. Сквозь узкую щель, шириной в ладонь на незваных посетителей посмотрела хозяйка дома.
— Что вам нужно? — голос её был тих, но пронзителен. — Сегодня мы не принимаем.
— Добрый вечер, почтенная Шелат, — поприветствовал я свою работницу. — Вы меня не помните?
Пару секунд она недоуменно всматривалась в моё лицо, а затем тихо охнула. Дверь закрылась, звякнула снятая цепочка, а затем широко распахнулась.
— Ласс Вельк! — поприветствовала меня Прия, натянуто улыбаясь. — Рада вас видеть. Не стойте на пороге, проходите!
Вспомнила всё же. А то, что сразу не узнала, оно и неудивительно. Виделись мы всего один раз, более года тому назад, когда я нанимал её с мужем на работу. А дальше всё общение шло через телеграммы, да и те оставались с моей стороны без ответа.
— То есть, я хотела сказать Ваше Сиятельство, — поправилась она. Новости о моем взлёте не могли не достичь и этих отдалённых мест.
— Можно просто Гарн, — отмахнулся я, зайдя внутрь дома и с интересом оглядываясь. Скромно, но чисто. К тому же это не жилые комнаты, а прихожая перед приемным кабинетом. — А где ваш почтенный муж?
Прия слегка поморщилась. Неужели в семейной жизни пары не всё так гладко? Романтика проходит и довольно быстро уходит, а семейная рутина остается. Именно её многие не выдерживают.
— Он остался в Золотом. Это то селение, где мы нашли то, что вы так искали, — пояснила Прия. Похоже, поступок мужа она не одобряла.
— Насчёт последнего вы уверены? — поинтересовался я.
Будет забавно, если тревога ложная. Вернее, не забавно. Один тот факт, что я засветил бумагу императора, может привести к самым разным, но далеко не приятным последствиям. В лучшем случае у меня просто отберут этот документ, лишив поистине убийственного довода в любой спорной ситуации.
— Все описанные вами признаки на лицо, включая странную сыпь зеленого цвета. Никогда такого не видела, — поежилась Прия, несколько нервно проведя ладонью по щеке, словно боялась обнаружить на нём уродливые гнойники.
Это зря. Несмотря на не самый приятный вид на конечном этапе протекания болезни, Изумрудная чума не оставляет на коже следов, как та же оспа.
— Сколько заболевших? — спросил я.
— Не знаю. Мы заметили вспышку только в Золотом, но в нем заболели практически все. Виней сразу же велел мне возвращаться в Горан, отправить телеграмму. А сам остался организовать карантин в Золотом. Да и мне сказал дома запереться, никого не принимать, чтобы не разносить возможную заразу. Я телеграмму и ту через служанку отправила, протёртый уксусом листок ей под дверь просунула, — с гордостью поведала Прия о предпринятых мерах предосторожности. А затем её лицо резко побледнело. — Ой! — она со страхом посмотрела на меня. Ну да, какой теперь может быть карантин? Втроём сидеть придется. А я на такое не согласен.