Про меня все словно забыли, давая пищу самым черным мыслям. Можно сколько угодно убеждать себя, что все это происки третьего принца или охранителей, чтобы я стал более покладистым и сговорчивым. Но что если это не так и столкнувшись с непростым выбором, все те, кого я называю друзьями, пошли по простому пути?
Неприятные мысли, но пессимист — это знающий суку-жизнь оптимист.
— Побольше дровишек положи нам со сквайром, братец, — скорее приказал, чем попросил мой сосед, когда ближе к ночи тюремщики начал топить печи. Непростое дело, одних только дров понадобилось две или три тачки.
Я ожидал, что тюремщик пошлет моего соседа в очень далекое путешествие, тем более наши камеры были последними и он порядком умаялся, но тот лишь молча кивнул, докинув в печку несколько дополнительных поленьев. Странная покладистость. А не работает ли мой сосед на охранителей? Слышал про такие фокусы, когда к обвиняемым шпиона подсаживают, который провоцирует их на откровенный разговор, а потом сливают полученную информацию следователям.
Но в таком случае Шкипер как-то слишком странно себя выдал с этими дровами. Да и на откровенные разговоры он не набивался. Какие могут быть откровенные разговоры через широкий общий коридор? Вот если бы мы сидели в одной камере…
В любом случае, стоит вести себя аккуратно.
Может благодаря дополнительным дровам, либо из-за удачной конструкции печей, воздух в камере прогрелся основательно, и меня быстро сморило в сон.
Своя чужая победа
Спал я на удивление крепко. Даже неплохо выспался, несмотря на так и не снятые с меня рунные кандалы. Сказалась общая усталость после финального поединка. А вот позавтракать мне не дали, забрали на долгожданный допрос именно в тот момент, когда тюремщик начал разносить завтрак.
Кровопийцы! Душители свободы!
Еда в тюрьме охранителей и так вкусом не блещет, а уж холодная… Вот они — пытки!
Меня подвели к знакомой двери, постучали, а затем практически втолкнули внутрь.
— Вот мы и встретились, сквайр Вельк, — поприветствовал меня старший следователь Шохал, и проникновенно добавил: — Вновь… Присаживайтесь. Поговорим.
— Не вижу на вашем лице радости, — отозвался я, сев на стул. Старший следователь выглядел неважно: темные круги под покрасневшими глазами, общая вялость и бледность. — Бессонная ночь? — догадался я и с какой-то мстительностью, сам удивился, добавил: — А я отлично выспался. В вашем заведении прекрасный сервис.
— Не ерничайте, сквайр, — скривился Шохал, приложившись к кружке с чем-то бодрящим, но явно переставшим помогать. — Вы не в том положении.