— Хорошо. И, какой срок годности у «Пятьдесят пятого»?
— Если без вранья, то максимум — пять лет. Затем тело непоправимо разрушается и поддерживать его специальными сыворотками уже не выйдет. У всего есть ресурс! И тем более, у тела человека.
— А если его дочь всё ещё жива, то… каким образом?
— Я же тебе рассказывал в нашу первую встречу. Инъекция прототипа «Омни» восстанавливает клетки. Девчонка, как бы… даже растёт и стареет, практически, как человек. Но если эти инъекции прекратить — счёт пойдёт на дни. А может быть, и на часы.
— Погоди, а как же пять лет?
— Так, она уже давно свой срок прожила. Я ж говорю тебе — ресурс тела очень ограничен. Особенно, если мы говорим про «Пятьдесят пять». А пожар в Доме Щукина, судя по всему, уничтожил весь свежий запас инъекции. Так что, его дочь на грани смерти. Но судя по тому, что Мерлин не прибегнул к угрозам… у него есть запасной план.
— Слушай… А ты же можешь разработать этот «Омни»?
— Могу. Тем более, с твоими правами из «Ареса» можно раздобыть формулу. Дай мне четыре дня, несколько литров кофе, четыре пачки хороших сигарет, и я всё сделаю.
— А кровь?
— И кровь. — кивнул старик: — Только вот, зачем тебе сыворотка? Как я понял… Вы с Мерлином — не очень хорошие друзья?
— Он мутит воду. Мне это не нравится! Хочу посадить его на ошейник.
— Хо-хо-хо! Ничего себе! — расхохотался Георгий Викторович: — Весь в своего дедушку. Он тоже был тем ещё хитрецом. За что его обожал старший Артов, так это за смекалку и хитрость. Нет, Гаврюхинский был добряком! Очень светлый человек… Но умел, когда надо — включить хищника.
— Так, ты со мной? — поинтересовался я, глядя на старика.
— С тобой. На все сто процентов. — честно ответил Князев: — Мне больше не кому клясться в верности. Да и друзей у меня не осталось.
— А, как же Коновалов? — удивился я.
— Разве он ещё жив?
— Да. Были у него не так давно. Он передал мне блокиратор моего деда. Чудная штука, попрошу заметить! Влияет и на ньюмитов, и на магов.
— Помню-помню. — кивнул Князев: — Но если Дима ещё жив, то я хотел бы с ним увидеться! Не знаю, таит ли он на меня злобу… Но хотя бы извинюсь.
— Съездим. Кстати, когда тебя выписывают? — поинтересовался я.
— Думаю, что уже завтра. Только вот, насчёт ошейника… Мерлин — опасный человек. Уверен, что стоит рисковать?
— Я пока, ни в чём не уверен. Просто размышляю о планах на будущее. Чем дочь — не рычаг для давления?
— Рычаг-то — рычаг. Никто не спорит. Как бы Мерлин нас в итоге не обвёл вокруг пальца?
— Я обдумаю, как подстраховаться. Так… Тут всё? — уточнил я, указав на планшет.