— Может быть. Я этого не знаю.
Едва мы подошли к палате Князева, как дверь распахнулась, и в коридор вышел высокий дедок. Худощавый… С длинной седой бородой и очень уставшими глазами. Одет он был в старый поношенный свитер «ACDC», потёртые джинсы и коричневые мокасины. Эх, если накинуть на него серую робу, а на голову надеть широкополую остроконечную шляпу, то получился бы вылитый волшебник из сказок.
Дедок внимательно посмотрел на меня, и я почувствовал удивление, опасение, надежду и… облегчение? Странно.
Так мы молча и прошли мимо друг друга. Лишь Семён слегка озадаченно посмотрел дедку вслед.
Открыв дверь, я заглянул в палату. Георгий Викторович сидел на койке и внимательно изучал, что-то в мобильнике.
— О! Фёдор! — обрадовался он: — Как хорошо, что ты пришёл!
— Ага. — я поставил бумажный пакет из «Мака» на тумбочку: — Четыре чизбургера, картофель фри средний с сырным соусом и шесть куриных наггетсов с кисло-сладким соусом. Всё, как ты просил.
— Ой, как же я тебе безмерно благодарен! — Князев тут же накинулся на пакет и принялся уплетать чизбургеры за обе щеки: — М-м-м… Пища богов!!!
— Вижу, у тебя были гости? — поинтересовался я.
— Конечно! Артов был очень удивлён, что я всё ещё жив. А я даже испугался, что он сейчас вытащит пистолет с глушителем и проделает во мне пару дырок. Прямо, как в кино! Но, нет… Посидели. Поговорили. Он уж очень переживал, о чём именно я тебе успел рассказать.
— Погоди… Артов — в смысле, Ксюшин отец?
— Колян? Не-е-ет! Ты, что? Мы с Коляном — терпеть друг друга не можем ещё с девяностых годов. Он тогда ещё парнишкой был. Сколько? Лет тридцать с копейками ему тогда было… В общем, не помню, что именно послужило причиной нашего вечного противостояния. То ли он ревновал ко мне своего отца. То ли ещё, что… Но он вечно меня поносил.
— Выходит, это был… младший?
— Средний. Стасяо-сан. — кивнул старик, продолжая уплетать чизбургеры: — Господи! Как же вкусно…
— А, чего он такой старый?
— Нашёл, что спросить! Мерлин же потерял всю семью в том теракте. Я тебе рассказывал! Вот и постарел. Не выглядит он на шестьдесят, скажи же?
— Лет на семьдесят — восемьдесят…
— Ага! Колян-то его моложе смотрится! Весь такой на спорте. Красивый. Молодой! Две дочки и сын. Правда, сынишке вроде лет пять всего. А вот дочки у него — ой, до чего красивые! Средняя очень активная. Поступила в Питер! В престижный институт. Сейчас уехала учится. Стасяо-сан, ну пипец, как горд за неё! А вот старшая — затворница. Очень нелюдимая. Стасяо-сан переживал, что никогда она друзей себе не заведёт. А сейчас, мол, Колян её, на некий опасный эксперимент отправил.