Да, кстати, тут магия просыпается рано, чуть ли не с рождения и развивается по ходу взросления, то есть нет такого, что родился с одним объемом резерва, с ним и живешь, как там. Будешь учиться и заниматься — ты имеешь все шансы развиться в очень сильного мага. Правда, тут действует принцип: один человек — один дар. Никаким другим образом ты получить другой не можешь.
Ценились, конечно, боевые направления, стихийная магия, например. Мой же хлорокинез ценился исключительно в прикладном ключе, таких магов использовали для повышения урожая или чего-то подобного. Наивные люди! Я навскидку могла придумать несколько десятков способов уморить кого-нибудь с помощью моей магии. И еще несколько, чтобы это явление сделать массовым. Листики-цветочки говорите? Ну-ну…
Занятия в храме мне были совершенно не интересны, потому что я имела университетское математическое образование в том мире, так что сложение простых чисел и грамоту быстро освоила. Да, тут другой язык, чем-то напоминающий латынь того мира, но мне, как человеку и так знающему несколько языков, выучить еще один, в чем-то сходный с теми, было несложно. К тому же тут полное погружение в языковую среду, так сказать.
Жаль только, что моя математика здесь никому не нужна — самыми впечатляющими достижениями инженерной мысли тут были телега и плуг.
Что же касается магии, то управлять ею нас тоже учили. Учили медитировать, концентрироваться, чувствовать силу. Все то, что я и так умела, да еще получше местных учителей. Правда, выдающихся показателей я не демонстрировала, частично из-за сохранения своей тайны попаданки, а тут реально могут за такое на костре сжечь, а частично из-за малого резерва. Ведь как ни крути, а я ребенок. Да, я работала над своим развитием и добилась кое-каких результатов, но если рассуждать здраво, на серьезные результаты нужны годы.
После школы я отправилась домой. Первый этаж, она же лавка полезных и аптекарских трав встретил меня пряным запахом только что срезанных розмарина и шалфея. Как раз в нашем огороде поспел. Я кивнула маме и побежала на второй этаж, где жила моя нынешняя семья — родители и два старших брата — один еще учился в школе, а второй уже вовсю помогал родителям в лавке.
— Катарина, — мать остановила меня уже на лестнице, — там дикий тимьян зацвел. Сегодня старик ходил по грибы, говорит, что видел. Так что отправляйся в лес, пока не стемнело. Норму ты свою знаешь.
Я лишь кивнула, хмыкнув про себя, потому что вспомнила сказку про красную шапочку. Пирожков нет, будет трава. Взяла в подсобке две огромные корзины, которые по размеру были вполовину меня каждая. Их и без груза мне было носить тяжело. Но сельская жизнь — она такая, непростая.