Тренировались.
Гонял Каналоа почём зря — раз не лезет в воду, так пусть на физухе да на рукопашке потеет. Парень хмурился, но терпел, видимо чувствуя вину.
Я нырял за каракатицами. Да за ракушками, когда никого постороннего не было. Но вдвоём с Каналоа оставались мы не часто — большую часть времени у меня торчал Хэч. Причём два раза он приходил с Телуа.
Девчонке я был рад, всё-таки на Рифе я её отчасти опекал, и то, что она сошлась с моим приятелем, меня тоже радовало.
Как-то раз разговор зашёл о Руйхе, с которой Телуа до сих пор дружила, но я девушку остановил.
— Знаешь, — поморщился я, — рад что у Руйхи всё хорошо. Надеюсь у неё сбудутся мечты, да и матерью она должна быть хорошей, но давай замнём эту тему. В смысле, не напоминай мне о ней больше, хорошо? — и чтоб хоть куда-то свернуть разговор, спросил: — Слушай, а как же Айха? Кай, получается, её бросил?
— Бросил? — фыркнула Телуа. — Да это она его бросила. Сказала, что не хочет рожать от слизняка.
— Да ладно⁈ — удивился я.
Хотя, кажется, когда-то я что-то подобное уже слышал? Где, от кого? Не помню.
— Ну, и как она? — спросил чисто, чтоб поддержать разговор. — Сошлась с кем-нибудь? Наверно, уже полноценный человек глубин?
— Нет, — простодушно мотнула головой Телуа. — ни с кем она не сошлась, хоть несколько парней из касты и оказывали ей знаки внимания.
— Да уж, — усмехнулся я, — всегда строила из себя королеву. В смысле… единственную и неповторимую.
— Ей сложно, — согласилась Телуа, — ведь она дочь самого отца войны! Трудно найти достойную пару.
— Ага. И с Каем обломалась…
— Я вообще думаю, что Айха из касты уйдёт, — вмешался Хэч.
— С чего ты решил? — спросили мы с Телуа в один голос.
— Я раз слышал, как она поругалась с Ситу.
— Серьёзно⁈
— Да. Айха возмущалась, что отец глубин заставляет нас нырять каждый день. Представляешь? — усмехнулся Хэч, и они с Телуа рассмеялись.
Угу, подумал я. Это вам смешно. А я вот ушёл из касты глубин почти из-за того же самого. Но вслух, конечно же, говорить ничего не стал.
На девятый день вялящиеся куски тунца приобрели насыщенный, почти рубиновый цвет, и я решил, что часть оставлю довяливаться, по примеру испанской мохамы. А другую — закопчу, как классический балык.
— Здравствуй, говорящий с духами, — я низко поклонился. — Ты предлагал свою помощь? Я пришёл.
А чего тянуть кота за тестикулы? Предлагал? Предлагал. Помощь мне нужна? Нужна. Так что, нефиг ходить вокруг да около.
— Какой ты вежливый, — усмехнулся шаман, сидящий по-турецки прямо на земле, перед входом в свой шалашик с видом этого самого кота, греющегося на солнышке.