— С чего бы? — с любопытством спросил я, наблюдая за приближением противника.
— Ты разрушаешь, — упрямо повторил голос.
— Какой-то ты душный, — закатил я глаза. — Пластинку заело? Других слов не знаешь?
С другой стороны, откуда здесь взяться разуму? Двойник, как и всё вокруг, лишь пародия на реальность. Да и этот разговор лишь противовес молчанию реального источника.
Вздохнув, я прикрыл глаза и начал формировать в солнечном сплетении новое образование.
Оболенский, с небольшой свитой и женой, в туманной форме стремились к землям Павла. После их неудачной попытки уничтожить ненавистного Носферату, у остатков гнезда не осталось иного выбора, кроме как принять предложение Повелителя Слов.
Оболенский летел впереди, а потому первым испытал на себе оглушительный удар, который тут же выбил его из туманной формы. Упав в снег на пятую точку, он затряс головой. Остальные же успели притормозить перед невидимой преградой, но материализоваться не спешили, предоставляя лидеру право решать проблему.
Оболенский бросил косой взгляд на тёмное облако вампиров и пошел своими ногами к воротам. Высокие и мощные, от них, как и от всего забора, веяло силой и угрозой.
— Павел, — не решаясь прикоснуться к воротам, крикнул он. — Это я, Оболенский.
Внезапно вампир ощутил ужас, который шёл отнюдь не из земель Павла. Он испуганно заозирался.
Где-то в высоте раздался утробный рев и из облаков показалась голова громадного чудовища, верхом на которой стоял человек.
Тёмное облако вампиров затрепетало. А на Оболенского опустился взгляд серых, будто источающих могильный холод, глаз.
Вампир сглотнул несуществующую слюну и невольно сделал шаг назад, и чуть не коснулся смертоносных ворот.
Змеевидный восточный дракон полностью появился из-за густых туч, а в следующий миг от его головы оттолкнулся Павел и величественно, будто царь вселенной, неспеша спустился к дрожащим в ужасе вампирам.
И было отчего задрожать! Оболенский лишь раз ощущал такой концентрат их вампирской силы! И она принадлежала даже не Носферату, а самому Графу!
— Привет, кровососы, — раздался неестественный голос Павла, и от его звучания вампиры тут же попадали на землю в своих гуманоидных формах.
— Владыка, — упал на колени Оболенский. — Вы стали высшей формой существования!
На это Павел поморщился и приказал:
— За мной, будем вам печати ставить. И ещё, расскажи-ка мне про ту отраву, которой вы простых людей без их согласия в монстров превращали.
— К сожалению, — согнулся в поклоне Оболенский, этот препарат привез с собой серб.