— В двух словах, — ответил я.
— Многострадальная Африка, раздираемая западными врагами нашей Родины, иногда просит у нас помощи. И мы её, конечно же, оказываем. Континент горячий — жаркий, много несвойственных нам болезней и абсолютная нищета, классовое расслоение там видно невооружённым взглядом.
Я стоял и слушал.
— Ты служил где?
— В десанте, — ответил я, вспоминая карточку Гриши.
— Разряд по единоборствам есть?
— Под первый взрослый боролся по дзюдо, могу подтверждающие документы предоставить, — ответил я.
— Документы — это потом, сегодня я на тебя посмотреть хочу, в какой ты кондиции. Умереть боишься?
— Боюсь, — честно ответил я, хотя, вспоминая сегодня Гришу, мог бы сказать, что вот как раз он не боялся.
— Это хорошо, что правду говоришь, бояться можно, ссать нельзя. Ну, пошли.
— Куда?
— Сначала в зал, скоростно-силовые посмотрим, потом в тир, огневую глянем.
— Товарищ майор, а может сначала огневые, а потом силовые? — внёс я предложение, нарываясь на армейскую грубость «можно Машку за ляжку!».
— Боишься после бега и турника не попасть? Может, ещё по дням разнесём? Один день сдашь огневую, в другой день — боевую? Так ты собираешься с бандитами воевать, словно спортсмен, делая в день ног только день ног? Тебе точно к нам?
— Точно, — ответил я.
— Вот пока что не вижу.
Что с этим поколением, не так? Неужели это мы вас в 90-х такими воспитали? Как бы сказала молодёжь, это какое-то, пассивно-агрессивное настроение у майора. Всё трактуется в пользу того, что перед тобой недостойный. Не хватает только крика, как в комедийном фильме: «Вы все — говно!»
И мы пошли в зал, сигнальный зал для игровых видов спорта, тут были нарисованы на стенах ворота, а на деревянном полу была нанесена баскетбольная разметка.
— Итак, норматив 3 км, зачёт — 12 минут 29 секунд, — он вытащил сотовый из кармана и настроил там таймер, поставив на это время. — Твоя задача — бежать 19 кругов. Я отсекаю время.
— Разрешите разминочный круг без времени? — попросил я.
— Хочешь устать раньше? Да хоть два, — усмехнулся он и, сев на лавочку, переключил таймер на ленту новостей. — Скажи, когда будешь готов.
Ну что, начать и кончить? Я, кстати, снова не взял с собой воды, — подумал я.
Но делать нечего, и я легко побежал, стараясь дышать животом, а не грудью, убирая всяческие мысли, ожидая, пока кровь насытит мышцы кислородом и сделает возможным выполнение норматива после тяжёлого рабочего дня, а стрельбы — это считай полноценный рабочий день: пока приехать, пока уехать, пока собраться.
На свою разминку я выделил минут десять, Красноруков и не заметит за скроллингом ленты в ВК. И я сделал два медленных круга по залу, чувствуя под ногами упругость досок. Казалось, каждая моя мышца помнила, как делала то же самое на свежем воздухе, но тут, в зале, даже с высокими потолками и открытыми окнами, это будет испытание, как раз тест на Африку. А, почувствовав, что продышался и разогнал кровь, я мысленно настроился на работу. Казалось бы, зачем менты всегда сдают эти 3 км, это же больше солдатский норматив, я к тому, что если я жулика не догоню на дистанции спринта, то он чёртов гений бега, пущай бежит себе дальше. А вот солдатам — да, солдатам надо. Далее я прошёлся с выпадами, сделал несколько махов ногами. Красноруков не отрывался от экрана, но я видел, как его взгляд скользнул по мне — оценивающе, но без одобрения.