— А как? — Глаза Богдана полезли на лоб.
— Мы… — Я улыбнулся. — Мы по-доброму… Точнее, по — справедливости. Но у них там, в Европе. Бывало, что после завершения войны ночью, после генерального сражения, одна часть воинства поднималась на другую. Наемникам платить если нечем, то что делать? Или если не хочется? Наемники грозная сила. Могут и к врагу переметнуться.
— Дикие нравы. — Помотал головой Богдан.
— Ага. — Я с трудом сдержал смех. — А у нас, в Смуту, разве не так? Сколько отрядов то к Деметриусу, то к Шуйскому перебегало? И дворян, и казаков?
Он вздохнул, ничего не ответил.
— Жизнь, штука непростая, казак мой верный.
Я пятками направил своего скакуна к спорящим.
— Сейчас разберемся чего у них тут.
Мы подъехали. Спорщики при виде нас расступились. Поклонились. Шотландец сделал неуклюжий реверанс. Все же, судя по нему, не был он вхож в королевские дворы. Простой служака, крепкий, сильный, злой, боевой, но очень простой по складу характера, судя по всему.
— Чего вы тут? — Я спешился, преодолел последние метры уже пешком.
В ноздри все сильнее бил отвратный запах пожарища. Это не просто костер и его дым. Это сгоревшие и обгоревшие тела, их одежда и прочие предметы обихода, которые смердят очень неприятно.
— Этот немец… — Начал раздраженно Неждан Гвоздь. — Этот немец говорит, что все здесь принадлежит им. Ну и. — Махнул рукой в сторону рязанских сотников. — Вот им.
— А ты что? — Я с прищуром глянул на него.
— А я, господарь. — Он насупился. — Я поясняю. Ушли. Бросили, не забрали. Мои люди тут в этом всем возятся по приказу. Разбирают. Значит наше.
Так-то толково. Хоронить же людей кто-то должен. А если на убитых что-то найдено, не забранное как трофей, кому оно все идет? Вроде бы тем, кто нашел. Я повернулся к здоровяку, улыбнулся.
— Капитан. Мы уже не первый раз с тобой видимся. — Перешел на французский. — А я не знаю твоего имени.
Тот тоже расплылся в улыбке
— Инфант, это честь для меня, что ты сам спросил, как зовут. — Он распрямился, выкатил грудь колесом и молвил. — Алистер Мюррей.
— И чего ты здесь хочешь, Алистер?
Он пожал плечами:
— Мои люди вчера здесь били шляхту. Вместе с вот ними. — Он указал на рязанцев. — По праву, все что здесь лежит. Наше.
Я посмотрел на солнце, клонящееся к горизонту.
— Алистер. Время идет к вечеру. Мои люди здесь работают, насколько я вижу, с раннего утра. Разбирают место пожарища и бойни, которая здесь свершилась. Хоронят павших. — С каждым моим словом его лицо становилось все более хмурым. — Ты пришел не утром, не оспорил право сразу, а дождался, когда мои люди сделают часть работы и стал требовать передать тебе уже вытащенные, снятые с трупов, доспехи и прочие ценности. Так?