— Дурак. Ты же раб их был. — Освободить тебя хочу. — Людей убивал?
— Нет. Как можно.
— Врет он все! Это я невиновный! Я здесь год уже, тоже поротый. — Заголосил какой-то мужик, что сидел слева.
Хватило одного взгляда, чтобы он заткнулся, ссутулился и отвернулся.
— Идем. — Я поднял парня с колен, вывел его из толпы сидящих пленных, добавил. — Батька твой за тебя переживал сильно. Так, что Родину предал.
Парень вновь пал на колени. Начал молиться, креститься и сапог мой обнимать.
— Ты это брось! — Я вновь его поднял. Встряхнул. — Если нам поможешь, то и отец жить будет. Понял.
— Понял, боярин, понял. — Он закивал, хлюпал носом, вытирал сопли.
— Сейчас Григория позову. Подьячий он. — Начал я тихо, чтобы остальные пленники не слышали. — Ты ему расскажешь все, с толком, с расстановкой. Кто из этих вот людей преступник.
Так. Знает ли он значение этого слова? после короткой паузы я продолжил наставление.
— Скажешь ему, кто воровал, кто убивал, кто спаивал до смерти и до безумия. Кто приказы отдавал. Кто с Маришкой часто говорил. А кто такой же, как ты.
Он кивал, глаза его расширились.
— Но, мы потом их всех тоже допросим, и если не сойдется что… — Я глянул на него серьезно. Тряхнул. — Не сносить тебе головы. Ясно?
— Ясно, боярин, ясно.
Махнул рукой, подозвал служилого человека. Тот выглядел усталым. Но, что поделаешь, служба такая.
— Григорий, поговори с парнем. Это сын Савелия, Петром кличут. Видишь, выжил. — Я улыбнулся. — Прислуживал здесь. Говорит, не по своей воле.
— Хорошо. — На лице подьячего я видел пренебрежение и желание отдохнуть.
Знаю, товарищ мой, все понимаю. Но надо. Сам я со всем разобраться не могу. Делегировать приходится.
— Долго не возись, в общих чертах. И отдыхать.
Подьячий вздохнул, кивнул.
— Ну давай, Петруха, по существу.
Сам я вернулся ко всем сидящим пленным, окинул взглядом.
Вид разный, но в основном угнетенный, испуганный и забитый. Сущих отморозков среди них не так уж много. Выглядит добрая половина, как недавно бежавшие с земли крестьяне, решившие, что пить и гулять — лучше, чем пахать. Так, то оно так, только вот связались вы с кончеными тварями. Их мы, упырей этих, по большей части всех положили. А дальше — разберемся, кто есть кто.
— Ну что, разбойнички! — Говорил громко. — Ведьме служили! Чертям поклонялись! Служилых людей убивали! Кровь русскую проливали! А? Что молчите, гады.
На лицах их я видел животный страх. Помирать не хотелось никому. Хотелось жить дальше хоть как-то. Неважно как, главное — чтобы жить.
Угнетенные, слабые, сбившиеся с пути люди. Многие, да почти все здесь такие.