И наоборот вполне может быть — кобыла к нему потянется, а он ей копытом по морде с размаху. Аккуратно сводить надо. Тем паче — неук дикий совсем, злобный как черт. Сатана кусачая!
И на церковь попу — отцу Мисаилу пожертвовать надо — и немало, потому как Успенский пост в самом ходу, а не соблюдает его Пятой и его люди. Хотя тут вроде как и разрешено и не грех — если воюет христианин или путешествует, а у Лисовина и то и то было. Но все же для душевного спокойствия стоит соломки постелить — потому как после того, как Арслан разбойников татарских вырезал до единого — вроде уже и не скажешь, что сражаешься. И не путешествуешь — дома спит Барсук в кои веки. И уж чего греха таить — не мальчик уже и за прошедшее время и наголодался и бока себе оттоптал, спя считай на голой земле и очень уж не хочется себя ущемлять в последние дни дома.
И скоро службу править надо — в Новагород ехать. Потому надо отцу Мисаилу денег дать — глядишь грех и отмолит. Чай не басурмане — у тех, как Пятой слыхал — можно пост на потом отложить, греха не будет. А у православных — порядок, как положено — так и делай!
Повезло Барсуку с попом — умный и не жадный. И с пониманием — воин ненадолго домой приехал дух перевести, подвигов насовершав во славу Божию — отогнали татар от Москвы прочь, а тех набеглых, что могли тут кровавых дел натворить, упокоили в лесу и деревушке соседней. Оттого на душе у всех полегчало. И поп очень обрадовался — знамо дело, что крымские творят с беззащитными-то — а у него попадья пышная красавица и две девчонки в самый цвет выходят. Бог хранил — и Лисовин!
И с похоронами тех детишек, что крымчаки до смерти убили — тоже надо помочь.
Теперь еще и с лекарем надо думать, что дальше делать. Кольчугой шестерной умаслил сердце Барсука немчин, да и удивил опять — когда двух ханских воинов убил странный этот мужичина — спросонья и в тяжелых обстоятельствах. Глянул между прочим Лисовин его следки босых ступней, как он там воевал — от фитиля всегда пепел на землю сыпется — характерные такие полосочки остаются — а тут непонятно — ни когда вздуть огонь успел, ни когда фитиль подготовить… Не было фитиля! При том, что видал Пауля этого в рукопашке Лисовин, увальня нерасторопного, и чтоб вот так — двух одоспешенных и внезапно напавших — уложить — сомнения обуяли обоснованные. Просто даже если посчитать по времени — не укладывалось никак. Сам Лисовин и так и сяк драку эту в представлении крутил — а не успеть было! Даже ему — Лисовину, калачу тертому, который и стрелковое дело знает добре и в рукопашьи толков — того же немчина не меньше шести раз спасал когда рубка за щитами Гуляй-города шла.