— Но гоблин демонический! — все же сделал он важную поправку. — Как лиценциат Нигилиума, ответственно и авторитетно заявляю.
— Заявляешь что? — спросил Поддувало.
— Ты не заявляй, а оживи его, — потребовал Сраный Дракон.
— Я не умею оживлять демонов, — отвел взгляд Очкарик.
— Как это не умеешь? Ты ж некромант. Оживи.
— У демонов своя специфика, это не мой профиль. И даже если б я и умел — все равно б не стал.
— А если ненадолго? — спросила Тонкая Кишка. — Пусть он просто скажет, где дурь берет и кому деньги относит.
— Дурь?.. Деньги?.. — очень плохо замаскировал алчное любопытство Очкарик.
Он был волшебником — но оставался гоблином. Слова «дурь» и «деньги» возбуждали его почти так же сильно, как магия.
— Допустим, я заставлю его заговорить, — скрестил он длинные пальцы. — Что мне за это будет?
— Это работа на правительство, — произнес Мухадгур. — Каждый подданный императора обязан содействовать.
— Господа, я не подданный императора, — ухмыльнулся Очкарик. — Я гражданин Мистерии, чему очень рад. Я, конечно, содействую императорской страже, когда меня о том просят, но это когда речь идет о чем-то законном. А вы просите оживить демона, да еще и упоминаете наркотические вещества… полагаю, я заслуживаю некоторого… премирования.
Несколько минут прошло в типичных гоблинских переговорах, когда каждый пытается перекричать остальных и никто не желает уступать. На кого попроще шайка Поддувала просто надавила бы посильнее, но волшебник — это, как ни крути, волшебник, даже если он Очкарик.
Но в итоге они договорились. Зелье бушуков — ценный магический реагент, особенно для некроманта. Гоблины согласились уступить Очкарику кое-что из собранных улик, а тот согласился провести сложный и лично ему неприятный ритуал.
Для начала Недебилу отчекрыжили голову. Остальное Очкарик разрешил выкинуть или съесть, а голову разместил на медном блюде, определив по ландышу севера стороны света. Читая заклинания, он окропил некро зельем бушуков, которое хоть и называется зельем, но вообще-то порошок.
Видно, чему-то Очкарика в его волшебной школе все-таки научили, потому что глаза мертвой головы засветились, а рот распахнулся. Сначала оттуда капнула черная кровь, потом вырвалось сипение, а потом Недебил сказал:
— У вас есть три вопроса, дебилы.
— Чо-та мало! — возмутилась Тонкая Кишка. — Давай хотя бы пять!
— Тихо! — стиснул ей руку Очкарик. — Тихо все! Остаточный дух слабый, у вас три вопроса — а потом все, енот! Так что думайте как следует!
Гоблины коротко посовещались. Жалко, Брехун все еще валялся на койке у Глистогона, он лучше всех умел трепать языком. За его отсутствием Тонкая Кишка кашлянула, кивнула остальным и спросила: