— Не надо, — возразил Солано. — Я современного Байреса не знаю. Вдруг «земляк» встретится. Провалюсь на незнании мелочей. Лучше ещё и на моих парней бумаги выправь. На всякий случай. Кечуа и амазонец со мной поедут.
— Вот зачем ты с этим швейцарцем спорил, — проворчал Карлос. — Отправили бы этого туземца действительно навоз за коровами выгребать. Толку-то от него?
Солано неопределённо махнул рукой. Он действительно увлёкся противостоянием с расистскими взглядами натуралиста и взвалил на себя лишнюю обузу, но взялся за гуж — не говори, что не дюж.
— Кстати, о швейцарце. Можешь его с собой в Асунсьон забрать? А лучше сразу в Буэнос-Айрес сплавить? Меня его присутствие уже утомило изрядно.
— Я сделаю лучше, — щёлкнул пальцами Карлос Лопес. — Я же тебе не говорил, но в Асунсьон Бонплан приехал. Он согласился возглавить университет. Это тоже будет поводом для отбеливания репутации страны в Европе после диктатуры Франсии. Вот я этого Чуди с Бонпланом и сведу. Они друг друга наверняка эффективно займут на какое-то время.
— Это великолепная новость! — восхитился Солано. — Отдаю должное твоей государственной мудрости, отец. С таким контекстом гораздо проще будет общаться с европейцами. Можно даже подумать о включении Бонплана в миссию.
— Думал уже, — согласился Карлос. — Можно. Но не сразу. Сначала надо почву подготовить. А вот твоего натуралиста можно и сразу использовать. Он молодой, на подъём лёгкий. Да и без денег он уже совершенно. Так что помочь в нашем случае ему будет и несложно, и выгодно.
— Лишь бы он там на радостях языком болтал поменьше, — поморщился Солано. — А так, да. Отличный кадр. Но меня больше другое беспокоит. Вот, например, закупим мы станки, навербуем людей. А как их доставить в Парагвай, если Парана заблокирована, а Энтре-Риос падёт под ударами Росаса?
— Почему сразу падёт? — удивился Карлос. — Там у местных жителей довольно сильный энтузиазм насчёт своей независимости. Мы в агитации нажимали на свободу торговли с Европой. Состоятельные круги свою выгоду прочувствовали и идею восприняли. Вон, после ноябрьской битвы почти тысяча пленных влилась в ряды армии Корриентеса.
— В прошлый раз также было, — пожал плечами Солано. — Но не помогло. Ферре не ужился с Пасом и отстранил того от командования. А в декабре в битве при Арройо-Гранде Росас разгромил унитариев и осадил Монтевидео. Если так случится и на этот раз, то путь в Парагвай останется только один: по суше от бразильского Порту-Алегри. А это чертовски тяжело.
Карлос помолчал и согласился.
— Зарекаться не буду. Посмотрим. Но ваше возвращение будет у меня на контроле, и все варианты я буду прорабатывать. К вашему возвращению вся информация будет у брата Висенте в Рио-де-Жанейро.