Восхождение на гору оказалось совсем не таким, каким представляла себе Эмма. Никто никуда не взбирался, не покорял высоту. Все шли как будто вдоль горы, но тропинка была с небольшим подъёмом. Некоторые оборотницы приняли звериную форму и без страха переставляли лапы.
У некоторых вещи убавлялись, у других добавлялись. На коротких привалах разгорались ссоры из-за мешков. Стая теперь разделилась на тех, кто настаивает на быстром продвижении в обличье зверя и на тех, кто хочет унести с собою как можно больше вещей из прошлой жизни, а значит, они пойдут на двух ногах.
Эмма не вмешивалась, лишь просила своих подопечных собирать по пути грибы, ягоды, орехи, понимая, что чем выше они будут подниматься, тем меньше подножного корма будет доступно. Таким образом у их группки поклажа увеличивалась.
Вечером она разогрела для ребят ужин и с сожалением отметила, что вскоре проблемой станут даже дрова.
Незаметно за один день стая поднялась так высоко, что на лес они теперь смотрели сверху, а по пути всё реже попадались островки деревьев, примостившихся на склоне среди камней.
— Вьюн, походи, послушай, что говорят о новых землях, — попросила Эмма.
Мальчик кивнул и отправился на разведку.
— Искра, помоги мне устроить наших малышей, а то они уже засыпают.
Вдвоём они уложили маленьких, а потом Эмма предложила девочке лечь пораньше. Та нашла взглядом Пепла, сидевшего в стороне рядом с матерью и о чём-то спорившего с нею, вздохнула и легла. Вернувшийся Вьюн стыдливо рассказал, что все напряжены и злятся друг на друга. Сильные самки с детьми оказались в подчинении выживших слабоватых семейных или молоденьких самцов. Они жалеют об утраченном статусе, не могут смириться с гибелью мужей. А те, кто уходил семьями, не справляются с возросшей нагрузкой.
— Собачатся, шипят… зло сплюнул Вьюн.
Что ему могла сказать Эмма? Он ведь один из них, и недалеко ушёл в своих чувствах от сородичей. Даже сейчас, оценивающий их со стороны и направляемый подсказками Эммы, он видит всю неприглядность поступков, осуждает, но одновременно отчаянно завидует тем, кто сумел выбраться из поселения с минимумом потерь.
— Давай спать, тихонько попросила она его, и сама начала устраиваться рядом с малышами.
За пару дней Эмма определилась в своих симпатиях к детям, но не смела выделять кого-либо. Искра не могла не нравится, не вызывать уважение, но она была не так открыта и ласкова, как Белка. Сестричка Вьюна с лёгкостью заставляла улыбнуться любого, и её всегда хотелось приголубить, чем она умело пользовалась. Эмма поддавалась её обаянию, но чем дальше, тем сильнее испытывала большую симпатию к Жару.