Его губы кривились в легкой усмешке, а взгляд скользил по бокалу, наблюдая за каплями, стекающими по дорогому стеклу.
Казалось, это занимало его куда больше, чем я.
Я потянулась рукой за спину, чтобы всё же открыть эту чёртову дверь.
— Не советую, — произнёс Дориан, делая глоток.
Он сделал шаг вперёд, поставил бокал на комод из красного дерева, оперся на него бедром и сложил руки в карманы дорогих брюк.
— Что ты хочешь? — я подняла подбородок. Притворяться дурой не стала.
Почему я не обладаю ментальной магией?
Шарахнула бы его, вызвала беспамятство и сбежала бы.
Но нет. У меня есть, конечно, дар. Только самый жуткий на свете.
А ещё именно он передался моей дочери. И, казалось бы, хотелось закричать, что всё самое худшее — от этого самодовольного мерзавца.
Но я не могу. Потому что моя малышка унаследовала его от меня.
— Ты не рада меня видеть? — как ни в чём небывало, спросил Дориан.
— А как думаешь ты? — я выпрямила спину. — После того, что ты сделал?
Усмешка исказила его губы. По его лицу всегда было сложно понять, в каком он настроении.
Он умело прятал чувства. Редко показывал их окружающим.
Я же была полной противоположностью.
Если я злилась, об этом знал каждый. Если была не в духе, то тоже. А если радовалась, то фонтанировала, демонстрируя улыбку до ушей.
Сложно жить в этом мире.
Сложно существовать среди аристократов, когда все законы пишутся под них.
Когда они прячут истинные чувства внутри себя.
Когда мило и располагающе улыбаются, но при этом готовы спустить на тебя всех собак, стоит только зазеваться.
Это только в книгах из моего мира попаданка обязательно встречает принца, получает мощную магию, спасает мир, выходит замуж за красавца, а потом рожает ему минимум двойню.
В моей истории всё пошло через одно место.
Потому что я встретила именно Блэкбёрна.
И пусть он действительно был завидным женихом империи, только вот свою попаданку он не полюбил по-настоящему.
А так… втерся в доверие, влюбил в себя и был таков, бросил на растерзание толпе напыщенных родовитых ублюдков.
Отличный план.
— А ты не изменилась. Столько лет прошло. Но ты остаёшься всё такой же острой на язык, — его щека дёрнулась в намеке на улыбку. — Даже в форме горничной, с тряпкой в руке, ты умудряешься одаривать всех злобными взглядами. Я говорил тебе когда-то, что глаза — зеркало души. И не стоит всем подряд показывать, что ты думаешь о них.
— Нет её у меня. Она разбилась.
— Ну вот. Снова. Только твое слово должно быть последним. Язвишь, грубишь, — лениво говорил он. Сейчас Дориан напоминал мне большого кота, которой игрался с мышью. — Как ты из самой престижной академии столицы умудрилась докатиться до работы… служанкой? Думал, что наши преподаватели способны донести знания даже до самого безнадёжного идиота.