Янка Рам
Папина дочка
Пролог
Немного поломанный, с разбитой мордой и со скованными в наручники запястьями, я сегодня, сука, просто звезда ментовки! Да что там сегодня… Я думаю, это будет событием года здесь.
Зе бест, Шмель! Таких залетов у тебя ещё не было.
Меня усаживают за стол.
Поднимаю руки, стираю кровь с губ.
Летëха тайком снимает меня на камеру.
В растерянности веду взглядом по лицам своих, сидящих по другую сторону стола: тренер и друзья — Марат Тарханов, Иван Яшин…
А отцу, как обычно, некогда.
Облизывая разбитые губы, тяжело сглатываю, снова возвращаясь взглядом к тренеру.
— Как так, Ром? — смотрит мне с недоумением в глаза он. — Ты правда… похитил эту девочку?
Да, пиздец…
— Правда, Бессо Давидович, — хриплю я.
Зажмуриваюсь, натягивая на нос как маску ворот водолазки.
Сквозь землю просто провалиться!
Сам в шоке…
— Ты чо, Ромка?! — шипит на меня Марат. — Совсем двинулся?
Перевожу взгляд на «девочку».
Девочка непростая, дочь майора, как оказалось…
Но дело не в этом!
Дёргаю головой, освобождая рот. Ворот водолазки пружинит на место.
— Прости, пожалуйста… — беззвучно шепчу я ей, не моргая глядя в глаза.
— Лиза?? — залетает майор в кабинет.
Вздрюченный, весь на шарнирах.
— Пап! — подскакивает она, прижимаясь к его груди. — Со мной всё хорошо…
Он поднимает её лицо в ладонях и внимательно рассматривает его.
— Если этот ублюдок тебя тронул…
Переводит на меня свирепеющий взгляд. Хрустит позвонками, болезненно морщась. Швырнул я его об асфальт лихо! Кретин, мля…
— Пап… Пап! — теребит она его. — Нет. Пусть они уходят, пожалуйста.
— Я отпустить его должен?! Да я его под каток…
Его голос от ярости просаживается.
— Александр Михайлович, — встаёт Бессарион Давидович.
Встаёт так, чтобы закрыть меня собой. И пацаны мои поднимается тоже на ноги.
— Это какое-то недоразумение. Шмелëв не мог… сделать ничего жёсткого с девушкой. Я отвечаю за это. Чего молчишь, Шмелëв?! — пинает слегка по ножке стула. — Ты же не сделал? Да??
— Ну… — мямлю я.
Это как посмотреть.
— Да, нет! — раздражённо топает ногой Лиза. — Господи…
Отворачивается к окну.
Лиза…
— Пап, ну пусть уходят. Не надо его наказывать… Пожалуйста. Он и так полуживой.
— А ты его ещё пожалей! — рявкает майор.
— Папочка…
Вот это «папочка» и сбило мою башню к херам!
— Сколько раз я тебе говорил, что эти все твои «денсхолы» рассадник для озабоченных и извращенцев?! — шипит на нее едва слышно майор. — Чтобы выкинула эти шмотки блядские!
И «шмотки эти блядские» тоже сыграли не последнюю роль в моем сегодняшнем залёте.
Лиза что-то эмоционально шепчет ему в ответ. Улавливаю только «сценический образ».