— Нет, но скорее всего потому, что они просто не встретились нам на дороге.
Те несколько историй, которые Валера успел мне рассказать, пропитаны их дружбой. Как чем-то очень надежным и постоянным.
Я улыбаюсь после рассказа Валеры и в таком приподнятом настроении вхожу в палату к Кате. Делаю глубокий вдох и замираю.
Егор лежит рядом с дочкой на кровати и читает ей книгу. В сердце неприятно колет, что так и не рассказала ему ничего. Потом же будет хуже. Понимаю это, но он сам все время меня останавливает. Как будто знает, но не хочет одновременно это знать.
А их тяга друг к другу становится все очевидней. Ведь я не просила его сегодня приезжать, заходить к ней, он сам все это делает. Хочет этого. Ему нравится это. И Катя с ним спокойно себя чувствует.
Но не при Валере. Это наше дело. Наше маленькое семейное дело.
Егор смотрит на меня не улыбаясь, переводит взгляд на Валеру. Оценивает нас двоих. Я еще в прокуратуре заметила, как они взглядами общаются и без слов понимают друг друга.
В конце концов я ничего такого не сделала и меня сейчас больше волнует Катя. Присаживаюсь на край ее кроватки и целую дочку в лобик. Она все еще грустная и вид болезненный. Но, когда сжимаю ее руку, улыбка касается ее губ.
— Как ты, малыш?
Хмурит брови и поджимает губы. Болит. Но она не скажет об этом.
Валера делает пару шагов в сторону Егора и протягивает руку, которую тот тут же пожимает. Расслабляюсь. Все нормально.
— Ты прав был, Гор. В том центре бардак и халатность. Отдавать свои деньги туда не стоит.
— Что узнал? — Откладывает книгу и поднимается, садясь на кровати.
Егор смотрит на друга, а я боковым зрением подглядываю за ним. Такой серьезный и недовольный. А ещё кажется, что меня игнорирует.
— Пойдем, ко мне, расскажу все. Решим, что делать.
Я разворачиваюсь к Валере и смотрю на него. Я ведь тоже имею право решать.
— Онежа, побудь с дочкой. – Кивает мне. Надеюсь, он знает, что делает.
Хотят обсудить что-то без меня. Ничего плохого я вроде не сделала, но все равно неприятный червячок, что хотят решить что-то за моей спиной точит большую дыру, запуская туда обиду. Может и накручиваю себя, но спорить не буду. Они мне помогают, и никто пока не сделал что-то не в моих интересах. Хочу словить взгляд Егора, но он не смотрит.
— Кать, пока, — протягивает ей кулак и он нехотя отвечает, стукая своим кулачком в его. — Мама дочитает книгу. Пока, — кивает мне, быстро мажет по мне взглядом. Но не задерживается.
Как только мужчины оставляют нас, раздеваюсь и поправляю Кате одеяло.
— Вы читали с Егором книгу? — Катя кивает в ответ. «Русалочка». Он помнит свои обещания. — Котеныш, я хотела с тобой поговорить. — Дочка в ответ расширяет глаза и внимательно смотрит. – Тебе нравится Егор? — Она как-то неуверенно пожимает плечами, чем вводит меня в замешательство. Вроде бы они так много времени проводят вместе, и она так всегда на него смотрит с обожанием. А тут… — Что-то случилось? — Молчит и смотрит не моргая. Как теперь из нее вытянуть, что не так. Что-то плохое точно нет. Но где-то он успел накосячить. — Ругал тебя? Обижал? — спрашиваю на всякий случай, и расслабляюсь, когда она машет головой из стороны в сторону. — Что он сделал, Кать? Про меня что-то сказал плохое? — Снова немое «нет» от нее. — Напишешь мне? — Снова «нет». В груди неприятно сдавливает от этих ее качаний головой. И у меня остается один только вопрос, который должен расставить все по местам. — Хочешь себя такого папу?