Девочка отталкивает меня и, развернувшись, убегает.
— Катя, подожди. — Мы с Варей синхронно за ней, но нас туда не пускают. — Кать, завтра, — кричу через дверь. К ней не пускают. А нам надо ее оставить сейчас одну такую. И черт знает, что она там себе придумает.
— Можно мне остаться с ней? Пожалуйста? — Варя со слезами на глазах обращается к воспитательнице Ирине, судя по бейджу. — Видите, в каком она состоянии? Ей нельзя одной. У нее проблемы.
— Не положено.
— Ну как не положено? — взрываюсь сам. — Вы, в чьих интересах работаете? Вы о ребенке думаете, хоть немного? Как она одна будет? Вырвали из дома и поселили в приют. Хуже, чем с животными.
— Из дома, в котором живет непонятно с кем. – Уточняет Ирина.
— Я ее отец.
— Видела я таких отцов тут… Знаете, сколько… А у вас даже документов нет.
Все, Егор, успокойся. Мы ничего не докажем.
— Пустите к ней. Хотя бы на минуту. Мы не уйдем. Мне надо ей все объяснить. Она поймет. Она так хотела папу, а вы сейчас разлучаете нас!
— Ребенок от вас в слезах убегал. Вот не надо сейчас давить на жалость.
Я замечаю, как дверь за ее спиной приоткрывается и выглядывает моя девочка.
— Иди сюда, — огибаю воспитательницу и присаживаюсь, а Катя бежит ко мне на руки. Обнимаю ее и поднимаюсь. Слышала все. Надеюсь, что слышала, что даст шанс объясниться.
— А ну быстро спать, устроили тут беспредел, — тарахтит за моей спиной.
Катя плачет мне в шею и так крепко обнимает, что это худший день рождение в моей жизни. Против которого я ничего не могу сделать, как бы безгранично не хотел. Но красть ее и идти против правил только ухудшит все.
— Кать, я люблю тебя. Слышишь? Я тебе не брошу никогда! Ты должна это знать. – Усаживаю девочку на высокий подоконник и нависаю над ней.
— Дайте ему поговорить, — слышу за спиной тихий голос сестры, обращенный к воспитательнице. — Он только сегодня узнал, что отец. А вы их разлучаете…
Что-то еще пытается объяснить, но я не вслушиваюсь. Варя уболтает ее и даст нам с Катей пару таких важных минут. На дочку свою смотрю. Глаза мои и нос. Наверное. А может мне просто хочется, чтобы она была похожа на меня. Как доказательство всем, что это частичка меня. Пусть и не знал о ней столько лет.
— Обещаю, заберу тебя завтра, детка. — В горле дерет от обиды за нее. — Видишь, какая эта тетя злая. Не отдает тебя нам, пока мы ей бумажку не принесем. Документов много, и быстро их сделать никак не получается. Будут готовы только завтра. Дядя Юра сказала, что завтра все будет готово, он поможет, и мы снова вместе будем. К маме поедем. Веришь мне?