Плюхаюсь рядом с Катей на живот и заглядываю в глаза. Она такая красивая. Вся в маму. Про папу я думать не хочу. Раз его до сих пор нет, значит, ему, вероятно, не надо это все. А может, его и в живых нет.
Заправляю прядь светлых волос за ухо и щелкаю легонько по носу.
— Ты когда говорить начнешь?
Пожимает маленькими плечикам и хитро улыбается.
Сдерживаю внутренний смешок. Мне ведь не показалось.
А может, нет никакой травмы? Манипулирует тут всеми? Чего-то хочет, но мол, сами догадайтесь, что мне надо?
— Давай ты мне на ушко тихо расскажешь, почему не говоришь, — поворачиваю лицо, подставляя ухо, — а я придумаю, как тебе помочь.
Катя сразу становится серьезной. Вздыхает. Колеблется и приоткрывает губы. Вижу, как говорит что-то. Точно говорит. Без голоса, но говорит. Одно какое-то короткое слово.
— Кать, ну что? Постарайся. Скажи чуть-чуть громче. Шепотом. Как-нибудь, Катюш? Ты же можешь! — Надавливаю чуть сильнее, потому что хочу, чтобы она заговорила.
И тут же жалею, в глазах вижу реакцию на мое давление. Губы крепко сжимает и начинает часто дышать. Вот-вот пустит слезу. Дурак. Зря давил. Она еще не готова.
— Ладно, все нормально. — Целую в коленку. — Я просто очень хочу услышать твой голос. Русалочка никогда не заговорит, но ты не Русалочка. Знаешь, какое у меня желание на Новый год? – Машет головой. — Хочу, чтобы ты мне что-нибудь сказала. Хоть одно слово. Любое. Исполнишь?
Уголки ее губ тянутся вверх, а глаза щурятся.
— Но можешь раньше, я не против. Все, давай читать.
Мы прочитали сказку про Русалочку уже, наверное, раз пять и все равно Катя ее хочет снова.
Так хочет, что засыпает на третьей странице. Выключаю ночник, чтобы не мешал и ложусь. Сон не идет. За Онежу переживаю. Зачем отпустил тогда в этот магазин? Ведь чувствовал же, что ей не надо одной ходить. Если бы не отпустил, все было бы хорошо.
С такими мыслями и засыпаю. Просыпаюсь, когда уже светло. Кати нет. Я укрыт, а рядом со мной лежат игрушки. Две трети кровати занимают. Надо будет следующей ночью, когда она уснет, их всех удалить. Устроили тут хостел, гастарбайтеры из подвала.
На кухню не иду, и так слышу оттуда запах запеканки и снова проваливаюсь в сон. Жить одному, конечно, не плохо в этом плане. Можно выспаться и никто не спихивает тебя с твоей же кровати. Но определенно, что-то есть другое, когда ты не один. Что-то новое. Интересное. Милое. Беззащитное. Хочется заботиться о ком-то. А не только о своем эго.
Второй раз просыпаюсь от шуршания в шкафу. Катя собирается куда-то.
— Куда ты?
Берет лист и что-то пишет. Несет мне.