Вот только моей жене этого было мало.
Когда Мише было чуть меньше двух лет, Саша объявила, что уходит к другому. Богатому, успешному… соседу в соседний подъезд. Потому что устала считать копейки и копить на крупные покупки. Наша семья была ошибкой.
Только так считала она одна.
Я пытался поддерживать общение с ребёнком, но Саша позволяла делать это все реже и реже. То я не по режиму прихожу, то они в отъезде, то ребёнок не в настроении.
Когда я решительно все же пришел без приглашения в квартиру, чтобы увидеть собственного ребёнка, сосед спровоцировал меня на конфликт. Нервы были на пределе, и я спустил его с лестницы.
А бывшая на следующий же день подала в суд на ограничение встреч с ребёнком. Вся эта ситуация была спланирована ими от и до, чтобы вычеркнуть меня из жизни ребёнка. И своей цели они добились: судья присудила мне четыре встречи в месяц по три часа.
Я бился, оспаривал это нелепое и чудовищное решение, но бывшая с мужем во всех инстанциях трясли протоколом о моем задержании и снятии побоев с нового мужа Саши. Они на каждом углу утверждали, что я агрессивен и опасен для собственного сына. И, разумеется, «занесли» судье.
Я боролся, насколько позволяли мои возможности. И деньги. А позволяли они на тот момент мало. Я постоянно натыкался на них, смотрел на собственного ребёнка издалека, но подойти к нему мне возможности не давали.
В конечном итоге не выдержал этой пытки и просто свалил на другой конец страны. Выгрызал себе лучшую жизнь и хватался за любую возможность заработать. Но даже когда я встал прочно на ноги, отношений с ребёнком наладить так и не смог.
— Пап, — голос сына звучит угрюмо, но в то же время растерянно.
Но это обращение, которое я не слышал много лет, царапает изнутри до дрожи и приводит в чувство.
— Да…Так что случилось? И как ты вообще узнал, что я прилетаю?
Миша насупливается, отворачивается в сторону и всем своим видом показывает, что ему неприятно со мной говорить.
— Я не знал, что ты прилетаешь. Вообще я приехал… к бабушке. По делу. Она как-то звала меня в гости. Очень давно. Но ее нет.
— Бабушка уже три года тут не живет.
— Я не знал…, — тушуется парень.
— И всё-таки что ты здесь делаешь ночью? — поднимаюсь вверх на несколько ступеней. Миша напрягается, но не протестует, как раньше. — Почему не дома? Мама знает? Или, погоди-ка…Ты что, сбежал?
Пацан мнется, но низко склоняет голову и тихо выдает:
— Да.
— Зачем ты это сделал?!
— Так…так надо, — твердит, игнорируя мой вопрос. — Так я поживу у тебя?