– Мамочка, прости, – всхлипывает она.
– Да ничего страшного, у нас другие еще есть, – пытаюсь успокоить.
– Этот был самым класивым.
И единственным стеклянным. Но теперь остались только безопасные пластиковые.
– А хочешь сама сделать игрушки на елку?
– Хочу, – загораются ее глаза. – А как?
– Беги в свою комнату, я сейчас здесь уберу и покажу.
Дочка мгновенно испаряется, а я иду за веником и совком. И правда, красивая была игрушка. Осталась от прежней хозяйки квартиры. Но что ж теперь. Видимо, ее время пришло. Убираю осколки и иду к Танюше, учить делать фонарики.
Развешиваем сделанные фигурки на елку и наматываем гирлянду и мишуру. Получилось, конечно, не идеально, но… лучше чем ничего.
– Давай вместе.
Нюша кивает и улыбается.
– Раз, два, три. Елочка, гори! – произносим мы в один голос, и я втыкаю вилку в розетку. Гирлянда вспыхивает разными цветами, несколько раз моргает и тухнет. Ну нет. Только этого нам не хватает.
– А почему она потухла? – Нюша переводит на меня ошарашенный взгляд.
– А потому что спать пора. Но сначала покушать.
– Я не хочу кушать. – Она недовольно складывает руки на груди и топает ножкой.
– Это что еще за бунт? – хмурю брови и повторяю ее позу.
– Я не голодная!
Снова начинается битва за калории. Не на жизнь, а на смерть.
– Я вот Деду Морозу напишу, что ты плохо кушаешь, – опускаюсь до шантажа. Самой жутко стыдно, но я правда больше не знаю, как ее еще уговорить.
– Ладно. Только пять пельмешек, – быстро сдается дочь.
– Нет, пятнадцать, – специально говорю много, чтобы сторговаться на середине.
– Тогда десять.
– Ну хорошо.
Танюша прирожденный торгаш. В любой ситуации всегда добудет что-то для себя. Лишнюю минутку, лишнюю конфетку и так до бесконечности. Целую ее в макушку и иду на кухню.
– Я пошла готовить, а ты убирай игрушки.
Наш ужин затянулся, и поэтому спать мы легли поздно. Точнее, отрубились вдвоем на Таниной кровати. Обычно я ухожу, но вчера что-то пошло не так. А сегодня тоже суматошный день. Надо готовить праздничный ужин. Не люблю я эти застолья. Таня поклюет немного и уходит, я тоже много не ем. Получается, готовишь весь день для красоты. Но традиции и ритуалы никто не отменял.
Нехотя открываю глаза и широко зеваю. Не выспалась я ужасно, но надо вставать. Нюша уже не спит и, скорее всего, разносит квартиру. С таким моторчиком в одном месте очень сложно сидеть спокойно.
– Мама! Мамочка! – доносится из другой комнаты ее звонкий голос.
Почему я не удивлена. Нюша или что-то уже сломала или натворила. Иначе с чего ей быть такой взбудораженной.
– Что случилось? – кричу ей и сажусь на постели, разминая мышцы шеи.