Ошибся.
Он прошёл базар насквозь и теперь, положив кошель с золотом в карман военного плаща из наносинтетических нитей, возвращался на космический корабль, осматривая покосившиеся прилавки продавцов. Внезапно что-то ударило его в спину.
— Ой, простите! Ради Владыки, извините!
Какая-то курносая девчушка, кутаясь в обноски, низко поклонилась ему.
— Да ничего страшного, — пробормотал адмирал, с трудом составляя предложение на местном наречии.
На изучение этого диалекта у него был всего лишь месяц.
Пока он говорил, девочка шмыгнула носом и торопливо растворилась в толпе. Адмирал повернулся, сообразив, что идти надо в другую сторону, и тут его взгляд упал на ближайший прилавок.
На горе сине-зелёных каменных роз, которые ему поручило закупить руководство, непривычно тихо сидел ребёнок в засаленных цветастых тряпках. Короткие золотистые волосы завивались в колечки, тонкие, как сухие веточки, руки обнимали коленки. Глаза у него были большие, голубые, но не чистые, а с серым отливом, будто в них осела пыль этого базара. И смотрели они на мир так, словно давно уже устали от него. На вид малышу было годика два, может, три, но вряд ли больше.
Чуть поодаль у входа в шатёр на плетёном табурете восседал жирный боров в красно-оранжевом халате — явно хозяин прилавка. Его кожа лоснилась от пота и масла, а уродливые массивные кольца, натянутые на толстые пальцы-сардельки, выглядели неуместно вызывающе среди заражённого дифтерией средневекового города.
— Сколько стоит? — Адмирал указал на горсть суккулентов.
Боров медленно повернул голову, как будто это движение стоило ему усилий, и окинул иномирянина липким взглядом. Осмотрел чёрные ботинки, такой же плащ без каких-либо отличительных знаков, руки в перчатках. По местным меркам адмирал был одет откровенно бедно: никаких кричащих золотых нитей, браслетов, перстней, цепочек — даже завалящей цветной тряпки.
— Для тебя — дорого. Топай отсюда, — протянул боров лениво.
— Сколько стоит? — повторил Ксайрон, стараясь не сорваться на рык, и вновь махнул рукой на растения. Ему было неприятно находиться здесь, а уж тем более общаться с «зажиточными» торговцами. — У меня есть золото.
Последняя фраза произвела волшебный эффект. Боров резко поднялся, подошёл ближе и недоверчиво переспросил:
— Золото, говоришь? Ну, за два золотых отдам.
Золотыми на примитивной планете называли круглые тонкие монетки, отлитые из соответствующего металла. На Цварге — родной планете Ксайрона — все давным-давно пользовались безналичным расчётом или финансовыми чипами, но для этой поездки руководство специально заказало в банке драгоценный металл.