Впрочем, я молод и меня ведет дорога приключений. Грядущие разборки с князем Тьмы и беспорядка будут не то, чтобы нескоро, но и не завтра, поэтому даю себе время расслабиться. Племя Данмеров сильно не только защитниками крепости, но и тайной запретной магией, а также сверхсильными артефактами, как поведала мне старшая, Дана, посвященная во многие тайны селения. По сути, она является ходячей библиотекой рода, так как полурослики не особые любители записывать что-либо на скрижалях, предпочитая передавать знания из уст в уста. В данномслучае, через почти бессмертную ходячую энциклопедию, коей является умная Дана. Лана, в отличие от нее, предпочитает воинские искусства, хоть по ней и не скажешь. Насытившись мной, а также сохранив в своем нутро порцию бесценного молочка, дарующего стопроцентную возможность завести потомство, девушки не спеша одеваются, кивая и хихикая в сторону прочих оголодавших Данмерш. Развожу руками, не собираясь вставать с мягкого пледа, предусмотрительно захваченного кем-то из крепости. Ну, раз гора не идет к Магомеду, тогда Магомед идет к горе, а в данном случае, меня облепляют обнаженные тела Данмерш.
Пусть низкорослые, пусть слегка кукольные, но всем им одинаково хочется с Избранным заморочится. Развлечений в лагере — ноль, удовольствий — тем более. Полноценных мужчин практически не осталось, а стать матерью ой как охота! Да что там матерью — просто ощутить внутри себя не пальцы подруги, и не деревянный обкатанный колышек, а здоровый живой ствол подрагивающий от напряжения и удовольствия, а на сиськах — требовательные мужские руки и горячие поцелуи — вот за это молодые Данмерши готовы были отдать все, что угодно. Оставалась только одна небольшая проблема. Буквально на полшишечки. В самом прямом смысле.
Да, первая же естествоиспытательница, старательно разведя ноги, медленно оседает на мне, но почти сразу же останавливается, упираясь в грудь маленькими зелеными ладошками. Без одежды они еще меньше смахивают на гоблинов, скорее, на полуметровых кукол с серо-зеленой кожей. А сиськи на ощупь такие же горячие и мягкие, как у сестер, наблюдающих за процессом с края опушки. Тем временем, самочка, имени которой я не запомнил, делает еще одно усилие, но остается на прежнем месте, в самом буквальном смысле надетая на кол, как Филя или Хрюша в передаче «Спокойной ночи малыши» на руке ведущего. Попытки ее перевернуть или поставить раком также почти ни к чему не приводят, а мои движения причиняют не только удовольствие, но и боль. Я ведь тоже чувствую, а стоит чуть отпустить контроль, как напарница начинает пищать от боли.