— Ты смотришь на меня так, словно призрака видишь, — Маша села напротив. — Да и бегаешь так же… хотя нет, от призраков ты никогда не убегал. Ты их любишь мороженым прикармливать.
— Они по большей части его любят, — я попытался улыбнуться, откинув нерациональное неприятие собеседницы. — Много не съедают, но зато успокаиваются. Надя секреты фирмы сдаёт?
— Не… Не Надя. Брут, — ответно улыбнулась собеседница и пригубила чай.
Я же на её словах чуть не опрокинул на себя чашку с кипятком: так у меня задрожали руки. В глотке пересохло, однако, пробираясь через боль, уточнил:
— Брут?
— Ну да, — беззаботно пожала плечами девушка. — Он же был моей душой. А когда вернулся, то вместе с ним ко мне перешли все воспоминания о его жизни с тобой. Между прочим, это очень помогло при реабилитации после…
— Докажи, — прервал я рассказ, и хрип почти превратился в рёв.
— Что доказать? — подняла на меня отчасти удивлённый, а отчасти ироничный взгляд Мария. — Что у меня воспоминания Брута?
— Да, — наконец сумел справиться с нахлынувшим чувством. Даже пригубил чая и успокоил голос. — Расскажи то, что может знать только Брут, — девушка выразительно вскинула бровки, и я с тяжёлым вздохом решил пояснить: — Маш, извини, конечно, но мне на тебя плевать. Я помню всё… но сжёг свои чувства и Веру к тебе, чтобы вернуть тебя с того света. Ничуть не жалею об этом. Это было правильно… Но Брут… Из-за этого погиб Брут… — мне было сложно подбирать слова и тем более не умолкнуть, посчитав сказанное бредом. Но я заметил, как девушка поджала губы, закусив уголок, и нашёл в себе силы объясниться: — Брут за эти годы стал семьёй. Мы пережили с ним невозможное. Поэтому, если от него что-то осталось…
— А ты изменился… — с какой-то грустью констатировала Маша. — Больше, чем это запомнил Брут. Но я, кажется, понимаю. Спасибо за честность, — хозяйка вечера замолкла ненадолго, что-то прикидывая, а потом бодро выдала: — Ты ненавидишь предсказания!
— Не новость, — поморщился я. — Об этом знают все, с кем мне довелось поработать.
— Но они не знают, почему ты их ненавидишь. А ведь всё дело в Четверге, которого не было…
— Ещё слово, и я пристрелю тебя, Брут… — рука дернулась к револьверу, лишь через мгновение вспомнив, что я без порток. А ещё через миг я понял, что передо мной не Брут, а Мария Козлова. Хотя эти интонации… Эта насмешка… Этот стиль…
Я взглянул на девушку новым взглядом. Это больше не помеха из прошлого, которая пыталась сломать настоящее, став причиной смерти моего друга… Нет! Теперь это старый друг, вернувшийся ко мне. Да, изменившись. Да, неожиданно. Но долгожданно!