Какие же идиоты эти Жнецы… связываться с эдакой мерзопакостью. Хотя и их можно понять — нужно же откуда-то брать Веру? Уважаемому читателю не казалось парадоксальным, что секретная организация, за которой охотятся все госструктуры, сжигает Веру на воплощения столь же активно, как и Критики, за которыми поддержка страны?
Всё просто — они воровали Веру. Те, кто поумнее, имели артефакты или способности, чтобы забирать чужую Веру из вещей или людей… что было не просто незаконно, но и очень опасно и противоестественно даже в рамках Веры. Те, кто не очень сообразителен, прибегали к помощи вот таких образин, которые в ритуалах, подобных Обратной Одержимости, давали временную или постоянную возможность извращать артефакты, дабы их можно было использовать в качестве накопителей. При этом тёмные сущности получали не только процент Веры, но привязывали артефакты к себе, и пользующийся ими человек получал вместе с силой ещё и духовного паразита.
Жнецы особо ценили многоразовые артефакты — то есть те, что восстанавливали Веру даже после забвения, и которые исказить, очернить было затруднительно… такими, как ни странно, стали обычные иконки. Ну, или другие символы веры различных религий. С ними проклятья сталкивалось со святостью, оставляя лишь силу.
Оркестр неспешно убрал забрало со своего шлема. Улыбнулся… и без лишних слов ударил длинной очередью из табельного автомата игольника в голову демона.
Как бы сильна ни была аномалия, артефакт или монстр — но у всего есть уязвимые точки. Те места, повреждение которых приводит либо к потере большого количества Веры, либо к нарушению её эффективного использования. И если монстр лишится головы, то, даже выжив, он заметно ослабнет.
Жаль, что демону на это было плевать — иглы расплавились, не долетев до лица монстра считаных миллиметров. Демон взревел, и одной из шести рук запустил костяное копьё, пытаясь нас на него насадить. Я был радикально против, поэтому рванул в сторону. Оркестр тоже отшатнулся, но в другом направлении, уворачиваясь одновременно ещё и от удара кнутом, сплетённом из жил.
— Как же я ненавижу всю эту изотерическую погонь… — донеслось со стороны Оркестра. — В Чёрный месяц от демонов и ангелов пало слишком много моих друзей.
Будь мы поумнее, запаслись бы серебром, святой водой, распятьями и молитвенниками или хотя бы боевым святым отцом — остались ещё нормальные, неодержимые. Но в связи с нашим профессиональными раздолбайством мы с Оркестром почти одновременно начали зачитывать молитву:
Pater noster, qui es in caelis,
sanctificētur nomen tuum.