Я махнул рукой в сторону двери, намекая на Тринадцатый Отдел,
— Пусть сами разгребают. Достали вы меня. Все!
Я обернулся и посмотрел на большое черное пятно, которое осталось от тела майора Машуриной. Девочку жаль. Очень. Она не заслужила такого.
Внутри была какая-то пугающая пустота. Михаилу я больше не сказал ни слова. Это был лишним. Я возвращался домой.
Которого не должно было быть, но я решил его все же написать
Я сидел на своем троне в самом сердце Ада. В городской ратуши Пандемониума.
Вдалеке, где-то в районе шестого круга, привычно выли грешники. Сегодня они что-то сильно разошлись. Демоны сновали по ратуше, стараясь производить как можно меньше шума, чтоб не привлекать мне внимание. После возвращения я почти всегда пребывал в очень дурном расположении духа. Меня бесили абсолютно все.
Даже Падшие притихли. Совет перенесли на неопределённое будущее. Очень неопределённое и очень далекое.
— Я не собираюсь получать по башке из-за того, что наш Владыка в гневе. — Заявила Астарот и смылась в Сады Боли, заниматься созданием нового вида демонов.
Остальные ее поддержали. Особенно Азазель. Я пытался убить его козла, чтоб повесить голову этой скотины в Праздничном зале своего дворца. Азазель расстроился. В итоге его уже несколько дней никто не видел, а чудом выжившего козла тем более.
Белиал был занят наказанием адовцев, оказавшихся в составе заговорщиков. Мамона срочно затеял внеочередной финансовый отчет.
В общем, все активно изображали максимальную занятость делами, лишь бы только не пересекаться со мной.
Сердце Лилит я спрятал в комнату Нигде. Туда ходу нет никому кроме меня. Вообще никому. Так спокойнее.
Оно больше не было символом власти или победы. Теперь оно ощущалось… иначе. Как напоминание о предательстве и… потере.
Ярость на Маркова утихла, сменившись холодным презрением. Человек. Слабый, завистливый, обуреваемый гордыней человек, который чуть не уничтожил все сущее из-за обиды на свое место в мире. Патетично.
Но вот образ майора Машуриной никак не отпускал… Ее последний взгляд… Ее жертва… Это вызывало незнакомое, тревожащее чувство. Раздражение? Благодарность? Чушь. Я — Люцифер. Я не испытываю таких эмоций к смертным. Особенно к нефилимам.
Внезапно воздух передо мной замерцал, и появилось слабое золотистое свечение. Я напрягся. Этого только не хватало. Архангелы не ходят в гости к Падшим, а подобные световые эффекты могут говорит лишь об одном. Сейчас явится кто-то из братьев.
Свечение ярко вспыхнуло, рассыпаясь искрами, и погасло. Посреди главной залы Ратуши стояла…майор Машурина.