А если это была не просто семейная интрига? Не просто заговор мачехи и её дочери из-за жениха? А часть чего-то большего…
Тогда и доносы в инквизицию укладываются в эту картинку. Меня не просто хотели убрать, меня хотели использовать.
Я подошла к окну.
Во дворе Варя что-то оживлённо говорила Степану. Он слушал, слегка улыбаясь.
Здесь, в Диких землях, всё было настоящим. Я сжала письмо в руке.
— Значит, играем дальше, — прошептала я.
Если они думают, что я сломлена — я не буду разубеждать. Если считают меня изгнанной и безопасной — тем лучше.
Теперь я знаю, что моё изгнание не было не ошибкой. Это был заговор. И я намерена выяснить чей, а главное, с какой целью. ***
Уважаемые читатели, пока вы ожидаете новую проду (которая будет в понедельник), хочу показать вам свою новинку “Управляющая имением” (16+)
Бывший муж подставил, сдав коллекторам, с работы уволили. Старая шкатулка из антикварной лавки оказалась билетом в один конец, в Россию 1812 года.
Я умею считать деньги, варить мыло и не сожалеть о случившемся. Но чтобы выжить в новом мире нужно: спасти чужое поместье от разорения, приручить старую княгиню с невозможным характером, разоблачить вора-управляющего, не влюбиться в обаятельного офицера.
Он привык покорять женщин за один вечер. Я привыкла не покоряться никому.
В книге вас ждут:
🌿 Адекватная героиня с деловой хваткой
🌿 Обаятельный герой
🌿 Прогрессорство, уютный быт
🌿 Юмор, интриги и противостояние характеров
🌿 Хэппи-энд!
Прошла неделя. Потом вторая. Михаил не приезжал.
Каждый день я просыпалась с надеждой, а засыпала с тяжёлым сердцем. Каждый скрип колёс на дороге, каждый стук в ворота заставлял меня вздрагивать. Но это были либо телеги Егора с припасами, либо кто-то из деревенских по своим делам. Губернатор не появлялся.
Я не знала, что и думать. Дошло ли моё письмо, отправленное с Иваном? Может, он попал в беду по дороге? Или Михаил так занят расследованием пропажи инквизитора, что ему не до моих мелких проблем с корчмарём? А может… может, он просто не счёл мои опасения достаточно весомыми?
Эта последняя мысль была самой мучительной. Она подтачивала мою уверенность, заставляя снова и снова сомневаться в себе.
С каждым днём я всё острее ощущала свою изоляцию. Я была как на острове, окружённом туманом. Я ничего не знала о том, что происходит за пределами моего поместья. Есть ли у меня ещё союзники? Готовится ли новая атака? Жив ли вообще Михаил?
Эта слепота и глухота сводили с ума. Я не могла каждый раз посылать гонца на три дня пути, чтобы спросить, как дела. Почтовая станция в Усть-Рубежном была ненадёжна, а полагаться на генерала Дорохова, значит, ставить под удар и его, и себя. Мне нужна была своя, независимая связь.
И тут я вспомнила. Стрешнёвы, род моей матери, всегда славились своими почтовыми сойками.
Не голуби, не соколы, а именно сойки — умнейшие, хитрые птицы, способные не только доставлять письма, но и запоминать сложные маршруты, избегать хищников и даже имитировать голоса, чтобы отпугнуть чужаков.
Говорили, что сойки Стрешнёвых могли найти адресата по одному лишь запаху его письма. Матушка очень гордилась ими, но после её смерти отец, не желая лишних напоминаний о своём горе, продал всю стаю. Но порода-то должна была где-то остаться.
С этим вопросом я не могла пойти к Степану или Варе. Они знали мир людей, но мне нужен был совет от тех, кто ближе к миру духов и земли.
Первой я нашла Лукерью. Она была в огороде, занималась молодыми саженцами яблонь. На подоконнике её домика я снова заметила тот гладкий серо-голубой камушек — подарок Тихона.
— Лукерья, мне нужен твой совет, — начала я. — Я хочу завести почтовых птиц. Соек. Но не знаю, где их искать. Есть ли здесь птичьи рынки или ловцы, которые знают толк в редких породах?
Лукерья выпрямилась, отряхнув руки.
— Птичий рынок есть в Медвежьем Углу, — сказала она. — Но там всё больше куры да щеглы для забавы. Таких птиц, как вы хотите, барышня, на рынке не продают. Их держат в Гильдии Птичников, в Усть-Рубежном. Но туда вход только по рекомендации. И цены у них… — она многозначительно покачала головой.
Гильдия, это слишком официально, слишком сложно и слишком дорого. Падшей “графине” под подозрением в чернокнижии лучше искать что-то попроще. А главное, это снова делало меня зависимой от кого-то.
Вечером, когда дом затих, я пошла к главному очагу в большой зале. Это было место Тихона. Я налила в блюдце молока, положила рядом кусок медового пряника, который испекла Варя.
— Хозяин, покажись. Совет твой нужен.
Воздух у камина сгустился, замерцал, и из теней соткалась невысокая, коренастая фигура домового. Он выглядел хмурым.
— Опять тоскуешь, хозяюшка, — проворчал он, не касаясь угощения. — Тоска — плохой гость. Она силы отнимает.
— Не тоскую, Тихон. Злюсь, — честно ответила я. — Злюсь на свою беспомощность. Я как слепой котёнок. Мне нужна связь с миром. Я хочу завести почтовых соек, как у мамы. Лукерья говорит, их можно найти в Гильдии Птичников.
Тихон фыркнул так, что пламя в камине взметнулось.
— Гильдия! — он сплюнул в сторону. — Сборище барыг и чванливых дураков! Они тебе продадут трёх калек по цене жеребца. Будешь ждать от них весточку до седых волос. Нет, хозяюшка, не тот путь ты выбрала.
— А какой тот? — я подалась вперёд.
Домовой хитро прищурился.
— Если хочешь поймать лучшую рыбу, не иди на базар. Иди к рыбаку, которого с базара выгнали.
— Я не понимаю.
— В любой гильдии есть мастера, а есть подмастерья. И всегда есть тот, кто талантливее всех. Тот, кто не играет по их правилам.
Я заинтересовалась. Тихон дело говорил. Всегда лучше договариваться напрямую.
— Был в Гильдии Птичников один такой. Звали его Филин. Прозвище у него такое, а имени его уже никто и не припомнит.. Птиц чувствовал, как самого себя. Мог любую сойку с руки кормить, любой ястреб ему на плечо садился, — рассказывал Тихон, а я присела за стол, кажется, тонкая ниточка решения найдена. — Да только горд был и неуживчив. И тайны свои гильдейские не берег. Показал какому-то заезжему барону, как птиц от чумы лечить. Без ведома главы гильдии. За это его и вышвырнули. Лишили лицензии, запретили торговлю. Оклеветали. Теперь перебивается случайными заработками где-то на окраине Усть-Рубежного.
— Ты предлагаешь…
— Я предлагаю тебе найти его, — перебил Тихон. — Гильдия тебе продаст птицу. А он — создаст стаю. Он даст тебе то, чего у них нет, — верность. Потому что ты дашь ему то, чего его лишили, — дело жизни и уважение. Не ищи птиц, хозяюшка. Ищи Птичника. Возьми его на службу. Дай ему дом, кров, мастерскую. И он выведет для тебя таких соек, что будут летать быстрее ветра и обгонять любую сплетню.
Он подхватил пряник и, удовлетворённо хмыкнув, начал таять в воздухе.
— И это… — донёсся его ворчливый голос из камина, — не тоскуй. Силу свою береги. Пригодится.
Я осталась одна в тишине кухни. Тихон был прав. Мне не нужны были просто почтовые птицы. Мне нужен был союзник. Мастер, которого изгнали. Человек, которому, как и мне, нужно было вернуть своё имя и своё дело.
Найти Филина. Вот мой новый план. И я чувствовала, что это — единственно верный путь. Я не буду больше ждать милости от губернаторов и генералов. Я буду строить свою крепость. И у моей крепости будут свои собственные крылья.