— Арцэй мне не любовник, — спокойно возразила Одэлис, замысловатым движением кисти заставляя саквояж вернуться на место. — Вас, возможно, это удивит, но, даже оказавшись в одной постели, мужчина и женщина не обязаны предаваться страсти.
Амлас от подобного заявления растерялся, даже его дракон притих, то ли успокоенный запахом трав, то ли тоже удивлённый странными словами ректора Джавьер.
Одэлис же, увидев, что «помощник» не торопится выполнять её распоряжение, тяжело вздохнула и вплотную подошла к Амласу, после чего протянула руку к его лицу, но замерла в каком-то сантиметре от его щеки.
— Позволите, я покажу вам?.. — спросила волшебница, твёрдо глядя в глаза напротив.
Амлас понятия не имел, о чём она спрашивала, но дракон внутри радостно взревел в предвкушении физического контакта, поэтому Беренгард коротко кивнул.
Тонкая ладонь уверенно легла на щёку, и Амлас ощутил сначала тепло чужой магии, мягко проникнувшей в тело, а затем раздражение, гнев и даже возбуждение стихли, сменившись абсолютным покоем и умиротворением.
— Я — эмпат, — прямо заявила Одэлис, разрывая физический контакт. — И, как все эмпаты, могу не только чувствовать чужие эмоции, но и внушать свои. У Арцэя достаточно сложное наследие, он — змей, из-за чего у него постоянно то просыпаются охотничьи инстинкты, то начинается брачный сезон, то, как в данном случае, спячка. И мне приходится подавлять его эмоции и инстинкты, заменяя их своими. Обычно хватает прикосновения ладони, но Арцэй сильно замёрз и почти впал в спячку — поэтому придётся использовать небольшой ритуал по объединению магического контура. А для этого необходим как можно более полный физический контакт.
Внезапно всё встало на свои места. И постоянные перчатки, и внезапная смена цвета глаз — явный побочный эффект подавляющего зелья, — и даже хорошие отношения с Бласами. Одэлис просто оказалась обладательницей крайне редкого дара, контролировать который её наверняка обучала эта беспокойная семейка.
Непривычное чувство покоя немного сбивало с толку, но при этом ощущалось невероятно приятно. Амлас уже и забыл, каково это, не находиться в постоянном напряжении, не быть злым или раздражённым. Он словно вернулся в блаженное детство, когда не нужно было контролировать каждый вздох, и всё, что его волновало — это как бы половчее стащить с кухни банку варенья и остаться при этом не пойманным.
— Помогите мне раздеть Арцэя, — попросила Одэлис.
— Да, конечно.
На этот раз Амлас ответил легко, и даже дракон молчал, убаюканный чужой ласковой магией.
Коротко кивнув, Одэлис закрутила вентили, перекрывая воду, после чего забралась в ванную. Ткань бюстгальтера тут же намокла, вплотную облегая аппетитные округлые формы, но на этот раз Амласу хватило совести отвести взгляд и сосредоточиться на своём задании. Ловко расстегнув пуговицы на камзоле и рубашке, Беренгард вытряхнул Арцэя из одежды, стянул штаны и ботинки, оставляя лишь в хлопковых трусах, после чего пусть и неохотно, но опустил бесчувственную тушку в ванну, позволяя Одэлис перехватить тощее тело поперёк груди и удобно умостить голову заместителя на своём плече.