Подхватываю Эль у самого пола, не дав удариться. Встаю, держа её на руках, прижимаю к себе и шокированно в её лицо вглядываюсь.
— Со мной что-то не так… — бормочет она, с трудом цепляясь за мой пристальный взор. — Мне плохо…
— Конечно, тебе плохо! — рычу и несу её к себе в постель, укладываю на подушки и в сторону сдвигаю одеяло, не разрешая укрыться.
Всё, как я и хотел. Вот только бледная моя Эль, как смерть. Глаза лихорадочно блестят, на лбу испарина.
Кожа горячая, ладони мне обжигает. Дыхание поверхностное и мучительное.
— Надо было думать о последствиях, когда ты мокла под дождём на холодном ветру! — ругаюсь как ворчливый старик, набирая в таз воду и принося вместе с махрой. — Если бы гордость свою обуздала и дала мне тебя пропарить, не простудилась бы!
— Что ты делаешь?! — визжит и вмиг оживает, когда я её мокрой махрой начинаю безжалостно обтирать.
— Лежи, я сказал! — дёргаю к себе за ногу и коленом к кровати прижимаю, прикладывая мокрое полотенце к обнажённой коже везде, где нахожу.
— Не надо! — орёт и дерётся, как кошка дикая, но я неумолим. — Мне уже лучше!
— Будешь спорить — свяжу! — грозно предупреждаю, и страдалица замирает, недовольно пыхтит только и глазами в меня злобно зыркает.
— У хозяйки среди зелий есть микстура от простуды, — пищит сквозь зубы, не нравятся ей холодные прикосновения тряпки.
А мне нравились? Когда она меня по лицу полотенцем лупила?
— Эй, ты чего! — возмущается непритворно, когда я закидываю её на плечо и иду на поиски её волшебного зелья.
— А то я не знаю, что ты сбежишь тут же, едва я за дверь выйду.
Молчит. Видно, угадал я её намерение.
Захожу под навес и раздуваю масляный фонарь. Спиной к барахлу хозяйскому поворачиваюсь, придерживая свою девочку за сладкую задницу.
— А можно меня поставить? — ворчит, но слышу, как склянками гремит, ищет нужную.
— Нельзя, — отрезаю и по ягодице прикладываю.
Слегка, но эта заноза взвизгивает и сердито сопит. А я скалюсь довольно и подмигиваю коню, который косится на меня насторожённо.
— Нашла, — выдыхает, и я обратно её несу, попутно спотыкаясь о мёртвых мышей, лежащих на пороге.
Отпинываю их разъярённо.
— Достал меня этот ёж, зачем он дохлых грызунов на порог таскает?!
Ещё и аккуратненько так рядочком выкладывает.
Я первый раз когда на них наткнулся, чуть инфаркт не схватил. Думал, это ежиха разродилась и они сейчас по всему дому расползутся как тараканы.
— Так он отчитывается о проделанной работе, — невозмутимо Эль объясняет. — Похоже, он принял тебя в семью.
Закатываю глаза. Кот тоже принял, судя по всему. Не прибежал и не вцепился мне в волосы, когда Эль белугой орала.