И смотрит так яростно, как будто ждёт, что я прямо сейчас передумаю её в жёны брать, пойду на попятную. Ну, или сразу же после того как мы разделим постель.
— Но я — не он, — шиплю. — Я так не поступлю.
Ставлю руки по обе стороны от Эль, и она невольно на подушки подо мной опускается, чтобы создать расстояние. Вся пунцовая, страстная… Но на этот раз не от смущения, а от гнева.
— Ага, ага, — не верит и презрительно кривится, не пасуя перед моим агрессивным напором.
А меня бесит этот мудак, который убил в моей девочке веру в мужчин. И как мне теперь убедить её, что я — не такой?
Тем более я и сам не знаю, какой я на самом деле. Есть только чувство внутри, что Эль не хочу отпускать. Что она принадлежит только мне.
— Ну, хватит уже давить на меня, — бормочет, умоляюще глядя на меня снизу вверх. — Я голодная.
— Я тоже, — ухмыляюсь, поедая глазами спрятанные в махре изгибы девичьего тела.
Представляю, какая она там голенькая, чистенькая, ароматная после душистой пены, и чуть ли не скулю.
— Я не про… фу ты какой, — отчитывает меня за то, как я её слова извернул. — Дымится уже!
Невольно смотрю на свой вздыбленный пах, решив, что это она про него. И только потом доходит, что в доме что-то горит.
Бегу к печи, а там огонь разошёлся без присмотра и бок котелка сильно поджарился. Сама похлёбка в порядке, только на внешней стороне капли дымят.
Разливаю ужин по глубоким тарелкам и несу своей невесте в постель. Приношу разделочную доску, нож и остатки хлеба.
Попутно расписываю в красках, как мы назавтра жениться будем. Как красиво и романтично всё сделаю.
Денег у меня нет, но за инструменты, которые я привёз, можно выручить, чтобы хватило на подвенечное платье.
Эль даже не спорит почему-то. За обе щёки наяривает свою похлёбку, а сама так на меня пялится, будто уже верит.
Глаза широко распахнуты, синие и доверчивые. Внимает жадно каждому моему слову и ресничками хлопает.
Такая Эль мне нравится больше, чем неприступная злючка. Я весь уже перед ней стелюсь, устал из кожи вон лезть. Награду хочу.
И я сегодня её получу. Чувствую, что дожал девицу, наконец. Раздвинет свои красивые ножки. Поверила.
— Ой, — дёргает рукой, хватаясь за лезвие ножа вместо рукояти.
Так на меня засмотрелась моя красавица, что не заметила.
Кровь из пореза на пальце капает на постель. Эль морщится и ищет что-то глазами.
А доктор же прям перед ней!
Хватаю девчонку за руку и нежно облизываю раненый пальчик.
Эль вздрагивает и смотрит на меня потрясённо. Глаза — как два синих колодца.
И я не отвожу глаз. Тихонько языком ранку оглаживаю, второй пальчик тоже захватываю и слегка посасываю.