Из образовавшегося тоннеля вырвалась группа орков, а впереди с перекошенной харей и диким ревом несся ор Максимус. На него страшно было смотреть. Причем боялся я не ярости орка, а переживал за его здоровье. Одно ухо отрезано почти по самый череп. Через морду шел жуткий, все еще сочившийся кровью шрам, а половина доспехов словно расплавилась прямо на теле вождя. Боюсь даже думать о том, какую боль он сейчас испытывает.
Орк резко остановился, непонимающе посмотрел на трупы эльфов и монстров, а затем ткнул в моем направлении своей секирой.
— Ты!!!
А что я? Не, оно, конечно, понятно — великий воин шел на верную смерть ради спасения троицы отчаянных смельчаков и тем самым хотел обеспечить себе место в легендах, а тут такой облом. Но это все равно не повод, чтобы так грубить.
— Прости, вождь, так получилось, — с покаянной физиономией заявил я на общем, при этом виновато разводя руками.
Шутка вообще никакая, но оркам зашло. Передовая группа штурмовиков вдруг начала ржать, а в исполнении орков это еще то испытание для ушей. Скорее всего, это была нервная реакция, причем у всех, включая меня и Бисквита. Лишь фея пребывала в блаженном покое и мирно спала, улыбаясь своим снам.
— Ты действительно думал, что сможешь избежать возмездия⁈ — вдруг раздался за моей спиной шипящий голос, который мог принадлежать только эльфу.
Я прыгнул вперед, разворачиваясь прямо в воздухе. Рука ухватилась за Шип, но тут же навалилась паника от того, что мой запас Живой силы оказался абсолютно пуст. Еще страшнее стало, когда, окончательно развернувшись, я узнал в говорившем вроде бы убитого мной в человейнике князя. Как так-то⁈ Ему же орк отрезал голову!
Неопознанный мною конструкт сорвался с палочки эльфа и полетел в меня, а я попытался сплести щит, махая Шипом как бездарный дирижер. Бесполезно — с таким же успехом я мог изобразить реверанс. Брызжущий синими искрами конструкт врезался в меня и… я проснулся. Сразу посмотрел налево и понял, что она опять сбежала из моей постели в несусветную рань. С этим нужно что-то делать. Счастливые сновидения, которые навевала мне фея в начале ночи, после ее ухода мое подсознание по непонятным причинам компенсировало кошмарами. И так уже вторую ночь подряд.
В общем, надо обсудить это с Фаей. Да, именно обсудить и именно с Фаей. Теперь фею зовут Фаина Ивановна Петрова. С отчеством влез Иваныч, а на фамилии настояла сама Фая. Плюс к этому она научилась говорить и делала это, пожалуй, чаще, чем мне бы того хотелось. Похоже, в попытке разобраться с Призрачным мостом мы чуть ли не слились друг с другом в единое целое, а потом, при разделе, я заполучил кое-какие способности фей, в которых пока еще не разобрался, а Фая впитала весь мой жизненный опыт.