И тут мне в голову закралось подозрение.
— А Иваныч знает о твоей инициативе?
Здоровяк печально вздохнул и отрицательно мотнул головой.
— Я сразу предложил позвать тебя, но шеф нарычал и сказал, что в пару к одному бесполезному идиоту ему не хватало только второго такого же никчемного.
Ситуация явно довела Секатора до точки кипения, раз уж начал грубить своему ближнику. Причем не с тонкой издевкой, как обычно, а жестко и обидно.
— Самовольничаешь, значит?
— Да, — обезоруживающе развел руками орк, затем опять посмурнел. — Мне сильно не нравится то, что происходит. Следов вредоносных артефактов я не нашел. Эксперты утверждают, что постарался социопат. Ты ведь понимаешь, что это значит?
— То, что убийца хуман, а жертва, я так полагаю, гоблинша?
— Да, и давняя подруга шефа.
Да уж, веселей некуда. Тем более надо разбираться.
— Хорошо, давай посмотрим. А вы исключили влияние проклятий?
Орка натурально передернуло от этих слов.
— Сейчас там работает один из высших жрецов Бездны. Центральные вызвали, отвергнув наших спецов.
Мне сразу перехотелось идти в эту нехорошую квартиру. В общем-то, ко всем пришлым, за исключением эльфов, я отношусь хорошо — возможно, даже лучше, чем к людям. Но высших малефиков на дух не переношу. Впрочем, у нас это взаимно, ведь я лично участвовал в убийстве одного из членов их до предела закрытого клуба.
Блин, накаркал!
Как только мы шагнули в сторону единственной открытой двери, оттуда вышел наряженный в черно-алую хламиду крупный, раза в полтора больше Иваныча, но при этом невысокий из-за сутулости гоблин. Он явно и не думал переходить в антропоморфную форму. От этого походка малефика была обманчиво неуклюжая, но в салочки с таким «увальнем» я играть точно не стану.
Встретились мы посередине коридора, но вместо того, чтобы пропустить прущего вперед словно танк гобина, отчего-то ставший необычно смелым орк преградил ему путь:
— Мастер, я хочу услышать ваше заключение.
Гоблин поднял взгляд своих буркал на лицо нависшего над ним орка, затем перевел на меня и после паузы заговорил на гоблинском. Набор квакающих, щелкающих и булькающих звуков для меня не нес ни малейшей информации. Он это явно специально, потому что, обладая речевой трубкой, мог бы без акцента говорить на любом известном ему земном языке. И уж французский эта жаба знает наверняка, не говоря о низшем эльфийском.
Для орка подобный финт проблемой не являлся, и он грубовато зарычал в ответ:
— Я все же настаиваю, как Хранитель Равновесия.
Гоблин снова потыкал в нас своим взглядом, словно палкой в экскременты, и все же выдал еще одну серию невнятных звуков. А затем шагнул вперед, явно намереваясь силой, а может, еще и проклятиями пробивать себе путь к лифту.