— Ну, чего замерла? — заворчал чертенок, пытаясь выдернуть ухо из хватки девушки. — Ты же хотела с жителями леса познакомиться и про Яг узнать. Вот и смотри.
— Я хотела узнать, кто мне воду в доме портит, что в ночь Новолетия случилось, ну и да, про Яг заинтересовал, а привел ты меня куда?
— Так к русалкам же, кто, если не они, над водой властны?
Казя недовольно засопел. Прыткая какая! И ухо намяла уже, как Лютик в детстве не мял, и сразу поняла, что все не так просто, как со стороны выглядит. Чертенок быстро начал терять терпение. Но в первую очередь он злился на себя. Погубит его доброта. Вот как пить дать, погубит! И зачем он только с Лютиком не остался?
— Ты чего несешь? Какие русалки? Я что, по-твоему, кикимор от русалок не отличу⁈ — Ярослава наклонилась к чертенку и зашептала ему на ухо: — Если ты, засранец, опять какую пакость задумал, имей в виду, искупаю тебя в чане со святой водой и даже стыдно не будет!
— Совсем ополоумела, Ярославка? Где ж ты столько воды-то найдешь? Не в церкви живешь же!
— А мне ее в первые дни столько принесли, что запаса на троих таких, как ты, хватит!
— Помню-помню, — гаденько захихикал черт, — знатно тебя ей обливали!
Яра лишь тяжело вздохнула, вспоминая свой первый день в деревне Магриф. Да уж, не поскупились жители на пару ведер воды, чтобы изгнать из деревни Ярославу, которую они приняли за нечисть.
— О, маг! — вдруг взвизгнула одна из женщин, сидящих на берегу реки.
— Где маг? — завертела головой вторая.
— Приди, приди, пу-утник.
Танцуй, танцуй с на-ами.
Подарим любовь мы…
Тут же фальшиво затянула третья, но была прервана второй из говоривших:
— Веда, погоди петь, это ж девка!
— Дык маг же?
— Вот, Ярка, — хихикнул Казя, — прекращай штаны таскать, а то не все с первого раза в тебе даму узнают!
— Маг не маг, но девка на песни наши не пойдет.
Важно махнула ближайшая из троих кикимор.
— Лучше так, учитесь, — развернувшись к Яре с чертенком, она постаралась принять красивую позу и принялась зазывать незнакомку к реке: — Иди сюда, девонька. Иди. Мы тебе жемчуг речной подарим, ракушки красивые достанем, бусы сделаешь. А хочешь зеркальце перламутровое?
— Казя-я, — протянула Ярослава, чуть сведя брови, — а вот эти представительницы сухопутной нежити вообще знают, что они кикиморы?
— Знают, — мелко закивал Казя, оберегая ухо, — но с тех пор, как воды речной напились, мнят себя русалками. Костюмчики даже вон себе сшили.
— То есть юбки, сплетенные из водорослей, и полное отсутствие одежды сверху это «костюмчики»?
— Ну дык русалки же! Я-то что? Всем лесом, между прочим, страдаем, они же каждый вторник кого-нибудь из наших утопить пытаются! А все вода эта, видишь, разводов цветных тут сколько?