— Очень, — маг наклонился над девушкой, чтобы ей не приходилось выворачивать шею, и улыбнулся. — Только из-за этого не разрешал ей зуб наращивать, хотел, чтобы ты оценила по достоинству.
— Я умирала? — вернулась к словам белки Яра.
— Я не знаю, что с тобой было, — тут же нахмурился Дан, — и откровенно говоря, мне сейчас очень хочется как следует тебя потрясти, чтобы ты поняла, что нельзя творить всякие глупости, а после таять у меня на глазах!
— Не надо меня трясти, не уверена, что я это переживу.
— Ужасная шутка, просто отвратительная! — Дан, прищурившись, покачал головой. — Клянусь создателем, посмеешь еще раз выкинуть подобный фокус и я тебя сам прибью. Чтобы не мучиться!
— Не-ет, ты не сможешь, я хорошая.
— Хорошая она, ты пошмотри на нее, вшех переполошила, вше перешивали, а Дан на всех ругалша, а она хорошая! А я! Ты хоть понимаешь, как я штрадала⁈
— Белла.
Дану хватило одного взгляда в сторону Беллы, чтобы та успокоилась и, вцепившись в свой хвост, принялась делать вид самой занятой белки в мире.
— Ты ругался на кого-то? — Яра удивленно вскинула брови. — Почему?
— Это сейчас неважно. Давай мы тебя посадим и я принесу бульон. Тебе нужно поесть.
С этими словами маг поднялся с земли и, осторожно подхватив Ярославу на руки, посадил ее, дав упереться спиной в ствол дерева. Только когда мужчина отошел на шаг, Яра поняла, что все это время лежала на тонком покрывале с подушкой под головой. Только покрывало было странно свернуто. Оно будто точно повторяло ее фигуру.
— Ааа…?
— Бббб, — вклинилась белка, — шкашано тебе, вше потом. Ешь, немощь, и шубы мне лечить!
Дан только рукой махнул и не стал одергивать мелочь беззубую. Во-первых, он был с ней в чем-то согласен, а во-вторых, Белла была той, кто до последнего не верила, что Яра не сможет выкарабкаться, и всю неделю не отходила от Дана, помогала чем могла и поддерживала словами, неизменно вызывая улыбку. На самом деле он только один раз рыкнул на нее, что не время беспокоиться о зубах, когда нес домой полупрозрачное тело Ярославы, а Белла, не иначе как от шока, то причитала, сидя у него на плече, то начинала переживать о своем зубе. Потом она сама отказывалась от лечения, потому как полностью была погружена в заботу о «двух шумашедших магах». И если бы не ее рыжее высочество, Дан, наверное, забывал бы не только о сне, но и о еде, умывании и прочих элементарных вещах.
Поставив в печь разогреваться бульон, который он сварил утром, мужчина уперся в столешницу двумя ладонями и, опустив голову, на мгновение прикрыл глаза.
Неужели можно расслабиться? Неужели опасность миновала и больше не нужно каждую минуту думать, что, вероятно, это последнее мгновение жизни жены?