— При каком исполнении? Фрунзенский район. Каким боком Фрунзенский район интересуется Бурундуковой Евой Илларионовной?
— Товарищ майор, — забубнил лейтенант более отчётливо, так, что даже я смогла разобрать слова, — она совершила несколько тяжких преступлений, таких как: побег из лечебницы, нанесла тяжкие увечья медработникам, нападение на главврача.
На лице Ильи Спиридоновича появилась глумливая улыбка.
— Лейтенант! Ты меня не услышал? Каким боком к этому имеет отношение Фрунзенский район?
Глаза у лейтенанта растянулись ещё шире.
— Я при исполнении, — попытался донести он, — начальник Ровд Фрунзенского района, полковник Суховирский Андрей Фёдорович, потребовал исполнить и доложить. Вы бы ему, товарищ майор, сами позвонили и поговорили.
Но Илья Спиридонович не дал ему договорить.
— Свободен, лейтенант, я потом свяжусь с твоим начальником и узнаю, кто и куда тебя послал выполнять подобный приказ. Всё, свободен.
И бравый майор буквально вытолкал грозного лейтенанта и захлопнул дверь. Убрал удостоверение в карман пиджака и развернулся.
У мамы реальный столбняк. Замерла, глаза не моргают, рот открыт. И не издаёт ни звука. Как памятник снежному человеку (1) на Васильевском острове, в створе Благовещенского моста. И руки в стороны развела. Ну точная копия.
Взгляд Ильи Спиридоновича не предвещал ничего хорошего, поэтому сразу кинулась в атаку:
— Наговоры всё это. Я ведь говорила, надо уединиться.
Мама отмерла.
— Что значит уединиться⁈
— Для мужского разговора, — объяснила как маленькой, а то уже невесть что себе напридумывала. Надеюсь, не в картинках после бурной-то ночи. Ну явно тётка не в себе.
— Ты вот что, мать, посиди в комнате, а мы на кухню пойдём погутарим.
Ну вот и папочка старорусскими словами заговорил и даже слегка заикаться начал. Надеюсь, у него это с рождения, а не от моего присутствия.
Он пропустил меня вперёд и плотно прикрыв дверь, навис надо мной как коршун.
— Ева, что ты натворила? Давай быстро и по существу.
— Ничего, — и глазки самые невинные, — я сейчас всё расскажу.
Илья Спиридонович усадил меня на трёхногую табуретку и, сам уселся напротив.
Текст я ещё в дороге подкорректировала, пока в автобусе ехала, так что выдала почти скороговоркой. По мере рассказа у майора начал подрагивать глаз и тоже правый, как у Айболита при первой встрече.
— Они тебя били? — в голосе прозвучало явное недоверие.
— Уверена, что синяки ещё не сошли, — подтвердила я.
— Показывай, — распорядился майор, а я только глазами повела в разные стороны.
И как это сделать? Стянуть халат и задрать футболку? Так, у меня там больше ничего нет.