— У нас тут неприятный случай произошёл. А ты не можешь, как тогда, заглянуть?
— Куда заглянуть? — я сделала удивлённый вид.
Илья Спиридонович снова заерзал, но потом, решившись, заговорил:
— Только ты мне слово дай, что из этой кухни ни одного слова не выйдет.
Я постаралась сделать взгляд более удивлённым. Не уверена, что получилось, но Илью Спиридоновича выражение моего лица успокоило.
А я ещё и подтвердила словами:
— Ну, рассказывайте, когда я где-то трепалась, как пацан вчерашний?
Илья Спиридонович прокашлялся, но продолжил:
— Ну, у нас тут барышня обнесла одного уважаемого человека. Только проблема в том, что часть денег в РОВД гуртом собирали. Скидывались, кто сколько мог.
Илья Спиридонович продолжил объяснять, стараясь делать это завуалированно, и, собственно, если бы я не имела понятия, о чём идёт речь, ничего бы не поняла.
— Очень интересно, — ответила я, когда он закончил и уставился на меня, — но ничего не понятно.
Мне то всё было ясно. В кассе денег не хватило, бедолаги вывернули карманы и теперь от злости на стену лезли. Маленький армагеддон в отдельно взятом РОВД.
Илья Спиридонович вздохнул и принялся объяснять более подробно.
Мне только руки развести в разные стороны и оставалось.
— Дядя Илья, и что теперь? Я всё равно не совсем поняла, что от меня требуется, и причём тут моё алиби? Вы меня совсем запутали.
— Так я это, — сказал Илья Спиридонович, — имел в виду, может, ты глаза закроешь и вдруг разглядишь, где деньги. А там и мошенницу вычислишь.
Мой взгляд, вероятно, сказал всё без слов, но, учитывая, что лицо подполковника продолжало питать надежду, я добавила голосом:
— Дядя Илья. Ну как это вообще возможно? Я же рассказывала. В тот момент я была на кладбище. Вот и появилось нечто. А здесь что? Все живы, здоровы. Я даже денег не видела, а тем более участников инцидента. Что я должна раглядеть?
— Денег? — заинтересовался Илья Спиридонович. — Номера с крупных купюр записали. Тебе это поможет?
Я догадывалась, что могли переписать, только крупных не было. Две пачки по двадцать пять, а остальные десятками и пятерками. И что он имел в виду?
Я сделала вид, что согласилась, и спросила:
— Крупные — это по сто?
— Если бы, — ответил Илья Спиридонович, — по двадцать пять. Те, что получили в кассе. А остальные никто не переписывал. Времени не хватило.
С одной стороны, жалко ментов. Отдали кровное и с концами.
Илья Спиридонович, вероятно, принял мое молчание за согласие и продолжил:
— Куропаткина мне жалко. Зарплата плюс отпускные — и свои, и жены — принес. Двое детей, в отпуск на море собирались. Хороший парень. После отпуска ко мне переходит.