На германском фронте продолжаются бои. На Северо-Западе немецкое наступление остановлено на рубеже р. Дубиссы.
На участке фронта в районе р. Оржиц и Лыдыня 30 июня (даты по ст. стилю) германские войска предприняли наступление силами до корпуса. 1-ая, 2-ая Сибирские стрелковые и Сибирская казачья дивизия отразили наступление, не дав немцам продвинуться более, чем на километр, несмотря на сильный артиллерийский огонь.
Военная хроника. Газета «Русский инвалид»
АФИНЫ, 17 (30), VI. В понедельник утром английский крейсер бомбардировкой совершенно разрушил склад керосина в Листа, близ Смирны.
Вслед за тем тот же крейсер подошел к Чесме, потопил находившийся там парусник и с успехом обстрелял турецкие позиции близ города.
ЛОНДОН, 17 (30), VI. «Times» сообщает:
Крейсер «Гесар» 14-го июня бомбардировал порты Чесму, Лидию и Аглелию на азиатском берегу, против Хиоса, и уничтожил склады снарядов и керосина на Лидии и таможню на Аглелии.
В Чесме турки расстреляли 2,000 винтовочных обойм, поддерживая огонь против крейсера, но без всякого результата. (ПА).
САЛОНИКИ, 17 (30), VI. С Митилены сообщают:
В этом море прервано всякое сообщение. Турки поставили здесь большое количество мин, чтобы помешать действиям подводных лодок.
Греческое население на побережье Мраморного моря сильно страдает, вследствие обвинения его турками в доставке бензина на подводные лодки. (ПА).
«Русское слово», Июнь 1915 г.
«Немцев не вожу»
15-го Июня легковой извозчик, следуя с двумя седоками от Балтийского вокзала, заявил, остановив лошадь, полицейскому чину, что он не желает ехать дальше, так как седоки говорят по-немецки. Седоки предъявили документы в том, что они высылаются в Германию, присовокупив, что следуют на Финляндский вокзал. Последнее подтвердил и извозчик, но все-таки попросил освободить его от немцев даже без какой-либо платы за часть проезда. Немцам пришлось нанять другого извозчика.
Газета «Петроградский листок», 15 июня 1915 г.
— Желаю здравствовать, господин подполковник!
Крепыш штабс-капитан с жутко исшрамленным лицом привычно бросил руку к фуражке. Дивизионный врач улыбнулся одними губами и ответил на приветствие:
— И вам доброго здоровьица, Глеб Константинович. Искренне рад вас видеть, — покривил он душой.
Лицезрению штабс-капитана Львова он совершенно не радовался: «Нет, офицер — по всем статьям! Не красавец, так с лица воду и не пить, а вот все остальное — мое почтение! Из гвардии сам попросился в армию» — подполковник Раевский уж постарался навести самые точные справки! — «и не потому, как проигрался или, упаси Господь, что-то порочащее офицерскую честь, а исключительно по зову сердца и долга. На Балканскую войну отправился. А после в гвардии восстанавливаться не стал, что характеризует Глеба Константиновича со стороны самой наилучшей. И воевал хорошо: „Станислава“ с мечами и „Владимира“ с мечами честно заслужил. Но только вот говорят о нем нехорошее. Будто бы звереет господин Львов в бою, человеческий облик теряет».