«Особо не гуляй, — прогудел дрон. — Ты метку сорвал, а они на нее реагируют».
Я посмотрел под ноги, пытаясь понять, во что я там вляпался и как это скинуть, но вокруг были только светящиеся круги. Они не перестали расходиться, а будто бы наоборот ускорили амплитуду движения. Я услышал треск льда за спиной, обернулся и на границе света увидел второго пробужденного стража. Сделал несколько шагов в сторону, стараясь сразу с двумя разорвать расстояние, но остановился. Центр, от которого расходились круги, снова был ровно подо мной. А там, где я уже успел его переместить, появился третий оживший монстр.
— Снять метку сможешь? — спросил Искорку, крутясь на месте и стреляя по ожившим големам Древних.
«В движении я не могу ее засечь нормально, — ответил дрон. — Замри. Хотя бы на пару минут».
— Смешно… — я сменил скаутган на меч и замер, расслабляясь перед броском. — Но в эту игру я с ними играть не буду. Идем на прорыв. Ищи выход.
Я очень смутно видел, с какой стороны статуй больше. Максимум, что успел — это рассчитать радиус сигнализации, в рамках которой лучше передвигаться, чтобы не будить новых. Можно сказать даже план какой-то появился. И пошла рубка! Разбавляемая разрывами пирамидок, мельтешением двойников и пулеметными очередями Хомяка!
Вот только в Мерзлоте редко получалось придерживаться плану! Стоило вляпаться во вторую метку, как радиус обнаружения вырос в полтора раза. А потом и Хомяк подцепил, и я снова во что-то вляпался… И кажется, подсветка была уже в радиусе километра.
Монстры пробуждались, довольно быстро включались в общую свалку, но скорости им не хватало. Я же крутился волчком, лишь с двумя намерениями: нарубить как можно больше конечностей и не дать завалить себя толпой.
На третьем разделанном монстре я просек фишку с их регенерацией — отрубленную голову они уже не восстанавливали. Стало легче — пирамидки из «Пояса Ориона» надламывали, а я добивал. Там, где не хватало, подключались двойники — отчаянно бросаясь в пасть к монстрам и отвлекая от моих маневров. Получалось эффективно, но долго и расточительно. Поэтому на одиннадцатом я просек фишку с самим источником голубого свечения — если пробить броню и добраться непосредственно до источника, то монстров клинило. В лучшем для них случае просто клинило и возвращало в спячку. В худшем — происходил внутренний взрыв, вырывающий наружу целые куски костной массы. И там уже, кому как повезет, в зависимости от того, в каком месте моя «Игла» догоняла свечение.
Одному голему оторвало сразу две лапы, второму раскурочило позвоночник, у третьего оторвало хвост — эти все уже больше не поднялись. Те, у кого под взрыв попадали внутренние органы, оставались в строю, но теряли в скорости и уже не восстанавливались. Не знаю, что именно я у них там ломал, но главное — что это работало. Для меня это выглядело так, будто костяные стражи чем-то поперхнулись, а потом выплюнули остатки голубой дымки. А дальше в дело вступал Хомяк.