Внутри задействованы все чувствительные точки. Как и снаружи. Там до сих пор работают
пальцы Тамерлана, но действуют уже более жестко. Он будто сам становится
нетерпеливым. Я слышу его сбившееся тяжелое дыхание и хриплые глухие стоны, от
которых самой хочется застонать.
Не думала, что может быть так хорошо. До одури. До неконтролируемого желания громко
орать. Только на это не хватает сил.
Тамерлан выбивает их из меня, жестко трахая сзади.
Это какое-то не поддающееся контрой безумие.
Даже сексом не назвать. Животное сношение, не иначе.
С каждым новым движением твердой плоти внутри, меня все сильнее скручивает. Стеночки
сжимаются вокруг вздувшегося от похоти ствола. Где-то в глубине натягивается струна
и тут же рвется.
Мой крик утопает в гулком шуме воды.
Блаженство захватывает с головой, пока перед глазами мелькают яркие искры, подобные
салюту. Пока киска жадно сжимается от кайфа, вынуждая мужчину грязно ругнуться.
А потом все прекращается. Остается лишь чернота. Болезненное саднящее чувство в
груди. И я совершаю над собой невероятное усилие, чтобы не заплакать.
Не понимаю, как так происходит? Что за магия такая? Я ведь ни шлюха ни разу. Более
того, осуждаю беспорядочные половые связи и секс вне отношений. Тогда почему веду
себя противоположным образом? Почему не могу противостоять этой силе влечения?
Тамерлан оставляет меня в покое, покидая все еще подрагивающее отголосками
наслаждения лоно. И остается лишь отвращение к себе.
Не хочу поворачиваться к нему и видеть его лицо. Но у меня не остается выбора, когда
отец моей Яны сам дергает меня на себя.
– А теперь поговорим, сучка. О том, как ты здесь оказалась.
Мила
– А теперь поговорим, сучка. О том, как ты здесь оказалась.
Тамерлан смотрит на меня. Пристально вглядывается в глаза. Его взгляд темный и
пугающий. Там пляшет блестящий огонь с чернеющими языками пламени.
А еще он прижимает мое хрупкое, ослабевшее после близости с ним тело, к своему
горячему и твердому. Большому, как скала.
И я не понимаю, что должна ответить в этот момент. Да у меня все слова в горле
застревают. А обжигающая близость вообще дурманом обволакивает сознание.
– Отвечай! – в голосе мужчины больше нет той притягательной хрипотцы, от которой
тяжестью наливались складочки между моих ног.
Сейчас Тамерлан произносит свои слова жестко и даже зло.