Проходит часа два. Чай в моих руках давно остыл. А продавец уже недовольно косится на меня. Ну да, народу много, а я взяла только один чай, который пью уже который час.
Приходится опять выйти на холод. Мне везёт, потому что ветер немного стихает и снег уже спокойно кружится.
Я иду, почти не различая дороги. Пиная своими мокрыми ботинками снежную кашу. Через некоторое время вдруг понимаю, что я банально заблудилась.
Вот тут меня накрывает паника. В этой части города я не была, или была, но не узнаю. Паника доходит до критической отметки, когда ко мне подходят двое парней, загораживая проход между домами.
– Что за красивая девочка и одна? – говорит один из них. – Может, мы проводим?..
– Нет, спасибо… – пячусь, не знаю, что делать в такой ситуации, но мне очень страшно.
– Ну что ты, красавица, мы не обидим, – ухмыляется второй. А я понимаю, что просто так они не отпустят.
Поэтому я разворачиваюсь и просто бегу назад. Запутывая себя еще больше. Но сейчас мне плевать.
Даже не знаю, бегут ли они за мной, но когда я добираюсь до оживленной дороги, то наконец-то останавливаюсь, приводя дыхание в порядок. Со страхом оборачиваюсь, но понимаю, что парней нет. Возможно, они отстали или просто решили не гнаться за мной.
Я прохожу к автобусной остановке, туда, где есть люди. Почему я не взяла телефон! Хоть какое-нибудь средство связи.
Попросить у кого-то мобильный не вариант: я не запоминаю номера, и он не поможет мне. Опять накатывает истерика, я закусываю губы, чтобы ее сдержать, но не помогает. И слезы опять начинают течь по моему лицу.
Ровно до того момента, когда я слышу звук шин, а потом меня резко поднимают, впечатывая в мощную грудь.
– Нашел… – слышу хриплое. На глазах появляются слезы радости. Это Карим. Его запах проникает в мои легкие. Он прижимает меня к себе, защищая, а я жмусь к нему. Еще сильнее, словно хочу слиться с ним. Жаль, что это невозможно.
– Карим… – произношу осипшим голосом.
– В машину. Ты ледяная, – командует он и ведет меня к недалеко припаркованному авто. Открывает дверцу заднего сидения, садится сам и тянет меня к себе. Правильно. Сейчас я не хочу отрываться от него. Сейчас он словно единственное мое спасение. – Больше никогда так не делай!
– Хорошо… – это все, что я могу сказать холодными губами.
В машине довольно тепло, и только сейчас я осознаю, как же замерзла. Карим берет мои руки в свои, растирая их. А потом делает так же с ногами, сняв с меня промокшие ботинки. На мне даже нет носков, потому что я выбежала прямо так.
– Карим… Клава… она знает, – наконец-то говорю я, немного заикаясь. – Знает все…