Он остановил нас прямо на выходе из зала, где проходил совет — сегодня расширенный, до такой степени, что мне пришлось даже обновлять браслет с кожей змеи. Кроме того, Рон Моргрейв и я, находясь в соседней комнате, несколько раз повторяли ритуалы смешения голосов — людей было слишком много.
— Что ты хочешь сказать? На что намекаешь? — зло спросил кронпринц. Я никогда прежде не видела его таким.
— Вы знаете что, Ваше Высочество. Покажите мне Хартию о Правах тысяча двести сорок первого года. Её изменили за день до вашего рождения, и с тех пор никто её не видел.
Я замерла, не зная, имею ли право даже слышать то, о чём он сейчас говорил.
Хартия о Правах тысяча двести сорок первого года… Именно в ней закреплены принципы наследования трона в королевской семье Левардии. Её действительно изменили накануне рождения Каэлиса Арно — после предсказания, что у короля будет лишь один ребёнок. Тогда Его Величество сделал то, что казалось невозможным всем предыдущим правителям. Он велел переписать хартию так, чтобы женщины могли наследовать трон.
Почему ищейка говорит об этом? Неужели он и впрямь подозревает Великую Принцессу?
— Если вы, конечно, всерьёз настроены расследовать это дело, — между тем тихо произнёс Николас Хаул.
Принц щурился недовольно, и очень долго молчал — словно боролся с самим собой.
— Хорошо, — наконец процедил он, поворачиваясь ко мне. — Я добуду хартию. Ты получишь к ней доступ по моему возвращению из графства Роузглен.
Волк довольно улыбнулся. В этот момент принц развернулся и начал уходить, давая понять, что разговор окончен.
— Мне также понадобится мнение вашего ритуалиста касательно всего, что я обнаружил об Артуре Перрине.
— Нет, — бросил Каэлис Арно, не оборачиваясь. — Найди кого-нибудь другого.
— Кого? — ищейку, похоже, ничуть не задевал тон кронпринца. Напротив, он будто бы получал удовольствие от того, что выводил людей на эмоции. — Выданный вами список доверенных ритуалистов чрезвычайно скуден. Мне нужно мнение как минимум пяти магов.
На это принц и вовсе не ответил.
Просто удалялся прочь от зала совета, двигаясь вглубь коридоров дворца, и я бесшумной тенью следовала за ним.
По пути нам нередко попадались придворные — многие кивали мне, как знакомой, хотя я не знала их имён. Некоторые даже пытались вручить письма для Каэлиса Арно, веря, что именно я провожу с ним больше всего времени.
Я вежливо отказывала, напоминая, что не являюсь личной помощницей Его Высочества и что вся корреспонденция некоторое время будет проходить через Эларио де Рокфельта.
В ответ одни злились, другие равнодушно пожимали плечами, третьи начинали упрашивать — каждый реагировал по-своему. Но, пожалуй, все считали меня слишком правильной занудой, с которой невозможно договориться. Совсем как мои родные.