— Сэм, как думаешь, погода на маршруте какая будет? — спросил я, принимая от Сэма ящик с бутылками.
Он остался на «Духе Нью-Джерси», подавая упаковки минералки и «соды» в окно, а я принимал их на «Проныре» и составлял пока в штабеля, чтобы потом перегрузить вниз, в освободившиеся каюты. Дрика сидела рядом с котом на ограждении мостика, пристроив «штайр» на колени, наблюдая за рекой и берегом.
— Откуда я знаю? — вздохнул Сэм, нагибаясь за очередным ящиком. — В последние годы погода вообще стала такая, что не поймешь — то ли конец света близок, то ли у кого-то там… — он ткнул пальцем в небо, — нездоровое чувство юмора, да, сэр. Хотя конец света уже состоялся.
Выпрямившись, он подал увесистую упаковку «Эвиана» в окошко, где я ее принял, переставив назад.
— Ты мне вот что скажи, — спросил уже он меня. — Что будем делать, когда доберемся до России?
— Ну… тоже не знаю, — пожал я плечами. — Найдем семью, а там посмотрим. Я хочу перебраться от Москвы подальше, на Волгу.
— А что там?
Еще один ящик опустился на раму окна.
— Там? — задумался я над тем, как сформулировать понятней. — Там — все. Ниже по течению нефть, хлеб, много заводов, Каспийское море… это где икра, — пояснил я.
— Икру не пробовал, так что этим ты меня не удивишь, — усмехнулся Сэм, снимая неизменный свой «стетсон» и утирая пот со лба. — А что еще?
— Лучшая в мире рыбалка, — добавил я, тоже выпрямляясь и разминая гудевшую поясницу. — Лучшие в мире арбузы.
— Знаешь, кто у нас ест арбузы? — спросил он со смехом.
— Негры? — попробовал угадать я: вроде что-то такое слышал раньше или читал.
— Верно, — кивнул он. — Во времена моего детства в Миссисипи увидеть сидящих черномазых без арбуза было почти невозможно.
— А ты не ел? — спросил я.
— Нет, не хотел быть, как черномазый. У нас из мальчишек их никто не ел. Это сейчас появились «уиггеры», которым хочется быть на них похожим, а тогда таких не было, да, сэр. Особенно на Юге.
— Ну у нас с этим проще, — сказал я и добавил: — Водка под арбуз очень хорошо идет, кстати.
— Не сомневаюсь, — хохотнул Сэм, надевая шляпу и вновь нагибаясь за ящиком. — Я бы удивился, если бы русский сказал, что водка с чем-нибудь идет плохо, да, сэр.
— Ты пользуешься голливудскими штампами, — сразу обличил я его. — У вас там в фильмах все русские, когда пьют, говорят: «На здоровье!» — а я в жизни такого не сказал. Хотя пил достаточно, временами даже много.
— Значит, ты не русский, а только прикидываешься, — логично возразил Сэм, передавая мне ящик. — Кому об этом лучше знать — Голливуду, который никогда не врет, или тебе, которому нечем подтвердить свое звание эксперта?