— Большая. Начнем заправлять — а там что-то сломается. Или уже сломано. Останемся без ничего, а так хоть девять тонн, верно? Можно маневрировать, ходить вдоль берега, искать другие варианты.
— Да, ты прав, — согласился Сэм. — Это все же синица в руке.
— Так и сделаем, — подытожил я. — Надо искать лодку размером «с запасом». Только мне, если честно, страшно оставлять это место без присмотра, — добавил я. — С ним наши шансы резко повысились. Кажется, что, как только мы отсюда уйдем, кто-то припрется следом и сольет всю солярку.
— Это паранойя, да, сэр. И вообще можно сливать горючее с других лодок, мы уже говорили об этом, — напомнил Сэм. — И надо выбрать лодку побольше, тут ты прав.
— Ты забыл, что у нас очень опытный шкипер. — Я показал глазами на лежащую под накидкой Дрику. — И два даже не новичка, а полных ноля. Чем больше будет маневров в марине для того, чтобы встать поближе к другой лодке, для того, чтобы слить с нее солярку, тем больше вероятность того, что мы утопим лодку. Или сломаем. И подгонять большую лодку к маленьким вообще трудно — там доки тесные.
— Это верно, — кивнул Сэм. — Что предлагаешь?
— А ничего не предлагаю, если честно, — вздохнул я. — Нас слишком мало, чтобы предлагать, разделиться не получится.
— А если бы получилось? — с усмешкой спросил Сэм.
— Если бы получилось, то я бы остался здесь с М-25 и стрелял в каждого, кто попытается покуситься на мою нефтебазу.
— Думаю, что отсутствие суеты в этом месте — лучшая защита, — сказал Сэм. — Поэтому хватит болтать, пошли искать лодку. Вон там, кстати, в миле вверх по течению, была марина с лодками.
— Пошли, — кивнул я и крикнул: — Дрика! Снимаем пост: нужен шкипер.
Вскоре «Туг», забормотав дизелем, отвалил от дока. Медленно и тяжело развернувшись против течения, он привел нас к пропущенной в темноте марине, а заодно и к разочарованию — ничего подходящего в ней не было, даже наша лодка могла выступать тяжеловесом среди тех, что там стояли. Но лодок было много, и это вселяло надежды на то, что и в других местах их будет не меньше и среди них найдутся подходящие.
Справа тянулся штат Нью-Джерси в виде переходящих один в другой городков, фактически являвшихся продолжением Нью-Йорка, а слева — сам Нью-Йорк, гигантский, невероятный, огромный, страшный, дымящийся пожарами и, казалось, смердящий мертвечиной даже здесь. Брошенные машины, брошенные дома, все брошенное — и редкие мертвецы, бесцельно бредущие по набережным, как символ гибели цивилизации. Что было более ярким примером апофеоза новой цивилизации, чем этот город? А теперь он с тем же успехом мог служить примером ее падения. Где теперь все его показное, лезущее в глаза величие? Забыт в небрежении, заброшен и оставлен остатками человечества, отдан на растерзание смерти. Все, был да сплыл.