Знаю. Отрицать глупо. Если есть что-то, что можно сделать наперекосяк, я непременно это сделаю.
— Он тебя узнал?
— Узнал.
Я рассказываю ей о том, как Барханов два дня сталкерил возле моей работы, и о том, как сегодня не выдержала и сама к нему подошла.
Мама хмурится и тяжело качает головой.
— Не нравится мне все это. Как бы не начал твой благоверный обратно клинья подбивать.
— Пусть чего хочет подбивает, — сердито соплю себе под нос, — мне все равно.
— Да, милая, — мама покладисто кивает, — а щеки у тебя просто так горят. От злости, наверное.
— От нее самой!
Конечно, злость есть. Но и всего остального хоть отбавляй.
Боже, меня будто отшвырнуло на три года назад, когда от одной встречи с Бархановым трясло и ломало. Я думала, что уже пережила это, переболела. Что я уже большая и сильная.
Ни черта подобного. Девочка внутри меня рыдает. Не от желания быть с ним — с этим давно покончено. Я скорее в тайгу уеду, чем позволю ему приблизиться и снова сделать больно. Просто ей очень грустно и обидно, а еще она не может справиться с беспокойным сердцем.
— Что будешь делать?
— Не знаю, мам. Я просто надеюсь, что после сегодняшнего разговора он больше не придет.
Она неопределенно ведет плечами:
— Кто его знает, Лер. Не хотел бы придти — не стал бы тебя караулить. А так…Всякое может случиться.
Я не хочу об этом думать. Мне страшно, что он решит покопаться в моем прошлом и узнает про ребенка.
— Может, мне замуж выйти? За Леху, или Игната, или еще кого-нибудь? — спрашиваю, садясь за стол и, уныло подпирая щеку рукой, — что скажешь?
— Возвращаемся к тому этапу, на котором выяснили, что ты шальная, — усмехается мама, — ты мне скажи, зачем тебе муж? Только чтобы Барханова твоего отпугнуть? Так он вряд ли испугается. Матерый.
— Я устала, — складываю руки на столе и утыкаюсь в них лицом.
— Может еще обойдется, — мама пытается меня взбодрить, но выходит как-то неуверенно, — в любом случае, бежать и прятаться нет смысла. Захочет узнать — узнает.
— И что тогда?
— Вот там и будем разбираться. Не переживай.
Вообще не утешила. Как тут не переживать, когда прошлое снова ворвалось в твою жизнь и грозит ее разрушить? Я радуюсь только тому, что Максим пока в деревне и вероятность того, что Демид увидит меня с сыном — нулевая.
— И потом, — родительница усаживается напротив меня, — даже если он узнает про ребенка, вряд ли подумает, что от него. Барханов у тебя какой?
— Не у меня…
— Не важно. Он брюнет. А Максеныш у нас блондинчик голубоглазый. Так что, не все так страшно.
Может быть. Но я уже ни в чем не уверена.
Мы ужинаем. Мама что-то лопочет, а я отвечаю невпопад и торможу. Стыдно признаваться, но я до сих пор там, в машине. Сижу напротив Барханова и не могу насмотреться.