Надеваю на лицо маску.
Снимаю с тела простыню.
— Пациент поступил из Скорой. Срочная операция после аварии. Разрыв селезенки. Присутствовали в операционной трое. Анестезиолог выскочил к следующему потерпевшему вот в эту смежную комнату. Ассистент вскрыл. Вот этими скобами развели… — морщится, глядя на хирургический стол. — Хирург… буквально срезал селезеночную артерию, вместе с куском селезенки, организовав фонтан. Пока операционная медсестра и ассистент в шоке пытались остановить кровотечение, спокойно ушёл. Больной скончался от геморрагического шока.
— Феерия… — задумчиво рассматриваю лицо трупа.
Мужик лет сорока. Кости обтянуты кожей. Специфически так, знакомо. И кожа жёлтоватая, тёмная.
— Он зек?
— Не знаю.
— Узнай…
Втягиваю воздух.
— Алкоголь. Он был пьян.
Поднимаю кисть.
— Да, он сидел. Наколки сведены.
— Гордеева, отойди, вдруг у него гепатит? Заразиться потом от тебя.
— Резонно… и очень самоуверенно.
— Учителя хорошие были.
Возвращаю на место простыню.
Идём мыть руки в санблок.
— Узнай, за что сидел. Не было ли у него судебных разбирательств с семьей хирурга.
— Сделаем…
— Что по первой жертве? — стягиваю перчатки, кидая на подоконник.
— Точно не сидел. Молодой парень. Состоятельная семья.
— Каким способом убит?
— Деталей не помню. Но тоже в операционной. На плановой операции.
— Ладно, пусть эксперты работают, — отступаю, пропуская бригаду. — Пойдем, кофе тебя угощу.
— Ну, пойдем. Как с Рыбаковой работается? — язвительно. — Белое пальто не мешает?
— А с твоим что? — язвлю в ответ. — Износилось?
— Моё на месте. Как Миша? Ему понравились книги?
— Читает…
— Это не ответ. Претендуешь на единоличную промывку его мозгов?
— А ты хочешь поучаствовать?
В соседнем здании кофейня, садимся там. Заказываем кофе с собой.
— Где ты Мишу нашла?
— Я такие вещи могу рассказать только очень близкому человеку. Принимающему серый цвет моего пальто.
— Ой, ладно, Гордеева… Ты же все про меня понимаешь.
— Я про тебя — да. А ты про меня — нет. Так и оставим…
— Ну и нахрена ты меня тогда на кофе пригласила?
— Любуюсь.
Закатывая глаза, ведет пальцами по щетине, словно вспоминая, что не побрился.
— Ах… кто-то решил, что может не хранить мне верность! — колю его я, проходясь пальцем по углу челюсти. — Помада…
Дергается назад от моих пальцев, нахмуренно зависает, прикасаясь своими пальцами к этому месту.
Микромимика верхней губы на мгновение выражает отвращение. Палец растерянно трет это место. Смотрит недоверчиво на свои пальцы.