В этот раз никто не подумал оспорить приказа, поддержанного Указом — искатели порскнули в стороны, змей навалился на старшего Призрака в одиночку, охватывая его ноги кольцами, которые тот тут же начал рвать, словно гнилую верёвку. Ещё, ещё, утрамбовать ещё немного силы в кисет.
— Один.
Я ухватил кисет с левой ладони и швырнул его вперёд, одновременно падая, прикрывая лицо и шею наручем, и вопя:
— В землю!
Я долететь до неё не успел, что-то растерял наработанный в поместье Древних навык. Кисет рванул раньше, чем я успел пригнуться, волна тугого воздуха подхватила меня и швырнула прочь. Доспех, шлем, Покров, наруч — мне пригодилось всё это, и всё равно, когда мир перестал вращаться, я ощущал себя словно хорошо отбитый Молотом Монстра Зверь. Голова снова гудела, но гораздо слабее, чем в прошлый раз, да и кожа не горела, обожжённая стихией и силой.
Хрипя, рванулся вверх, сбрасывая с себя завалившие меня камни и поднимаясь на ноги. Ничего ещё не закончилось, не думаю, что старший Призрак слабее камня Древних.
Так и оказалось, но, к счастью, кисета хватило, чтобы знатно потрепать старшего Призрака. Однорукого, не успевшего её восстановить, его быстро добили, а затем уже всей толпой навалились на второго. Когда я полностью утвердился на ногах, то с ними обоими уже было закончено.
— Младший глава!
Рядом возник Седой, подхватил меня под локоть, влил в меня лечилку, которая удвоенной болью взбодрила меня. Закашлявшись, я подбил руку Седому, заорал:
— Ищи! Ищи, пока нас всех тут не прикончили!
Разумеется, орал я не Седому, и через миг рядом появился ещё и Призрак, сунул мне свой Флаг, который оказывается, унесло куда-то прочь, и ткнул рукой в сторону. Раз, другой, третий, словно сомневаясь в том, что мы сумеем его понять.
Седой тут же переспросил:
— Там? — даже не дождавшись кивка Призрака, тряхнул меня. — Молодой глава, туда, сдвигай свой Указ туда!
Меня подхватили с одной стороны Седой, с другой, с левой стороны Рутгош, больно вцепившись в мою многострадальную руку, и потащили следом за Призраком, который снова склонился к земле, словно высматривал там след.
Откуда-то то ли прилетел, то ли приполз, стелясь над самыми камнями, мой змей. Тусклый, с обломанным рогом, едва светящимися глазами, истекающий стихией из ран, но живой, если о нём можно так сказать.
Мы миновали одну развалину, другую. Впереди Карай раскидывал артефакты проверки, за ним следовал Призрак, потом тащили меня, а со спины прикрывали все остальные, включая даже тех, кого тоже приходилось тащить, последним же полз змей.