Я даже со своим небольшим набором Летающих Убийц мог навалиться на врага хитрей и забрать его жизнь, а здесь не было ни одного хитрого движения, ни одного уворота — костяные кинжалы просто лезли напролом, беря числом и лишь иногда достигая цели.
Выругался сквозь зубы, выпуская из себя страх. Напридумывал себе. Сектант-Древний. Да, бог секты сидел здесь на развалинах четыре сотни лет, ждал нас. Сколько бы ни было запасов у него в кольце, вряд ли он мог растянуть их на столько лет.
Если только не воспользовался запасами всех сектантов и защитников в этом городе.
Эту леденящую мысль я уже сам вышвырнул из головы. Столько даже Властелины не живут. Не уверен, что столько живут даже Повелители Стихии. Город пуст. Город мёртв. В нём есть только ловушки давно мёртвых врагов, которые с радостью сыпятся на нашу голову.
Тем временем поток Летающих Убийц уменьшился, поредел, а затем и вовсе иссяк. Спустя десять вдохов после того, как меч Рутгоша расколол последний костяной кинжал, шар в небе погас, исчез бесследно, словно его и не было.
Рутгош тут же рявкнул:
— Осмотреть себя и соседей, проверить раны, подлечиться. Сектанты любят наносить яд на такие штуки. Вряд ли яд уцелел спустя столько лет, но полагаться на это нельзя. При малейшем подозрении используйте противоядия и сообщите мне.
Я про себя добавил: «И мне», — потому как я единственный лекарь в отряде и чем глотать противоядие от неизвестно чего, проще дать мне вымыть яд из тела лечебной техникой.
Покрутил головой, но никто не спешил звать на помощь. Я протянул лечилку Зеленорукому, повернулся к нему спиной, показывая, куда нужно залить его. Переждал короткую вспышку боли, привычно отстранился от неё, проверил себя изнутри, как лекарь, и только потом присел.
Меня интересовали сами Летающие Убийцы.
Спустя несколько вдохов я мрачно признался сам себе, что вряд ли, когда мы будем расчищать город, отыщем много костей.
Летающие Убийцы, которые сделала мне мать Фатии, с виду действительно напоминали клинки, а вот то, что обломками лежало у нас под ногами, толстым слоем покрывая мостовую, никто бы не спутал со сталью. У многих костей едва был заострён кончик, едва изменена форма самой кости. По сути, в нас летели лишь чуть преображённые человеческие кости. Вот крохотное костяное лезвие, созданное из фаланги, вот здоровенное, тупое и кривое, из ребра.
Лично у меня был только один ответ, откуда взялось столько костей: набралось со всех этих развалин. Меня снова пробрало холодом. Я, конечно, очень далёк от всех этих формаций, у меня совсем другой талант, но я очень надеюсь, что формация сама стягивала эти кости из развалин. Что здесь нет Древнего, который четыре сотни лет сам таскал эти кости и преображал их в Летающих Убийц.